Прислужники Гитлера. Немецкие разведывательно-диверсионные школы и курсы на территории Белоруссии в 1941–1944 гг.

В спецсообщении Л. Цанавы на имя начальника Центрального штаба партизанского движения генерал-лейтенанта П. Пономаренко от 5 июля 1943 г. сообщалось, что в г. Вилейка существуют «две школы гестапо. Вторая школа гестапо работает с конца 1942 г. при Вилейском окружном белорусском нардоме… Контингент слушателей набирают через Вилейский нардом из числа… учащихся, достигших 14-летнего возраста» [779].

Подводя итог, укажем, что к концу декабря 1942 г. школы по подготовке подростков-агентов действовали в Бобруйске, Борисове, Вилейке, Городке, Кремное, Минске, Могилеве, Шумилино.

Второй период деятельности немецких спецслужб по подготовке несовершеннолетних агентов (февраль 1942 – осень 1943 г.) имеет ряд своих особенностей. Во-первых, работа немецких разведорганов по работе с детьми и подростками становится все более систематической. Открываются школы и курсы, составляются программы для агентов, происходит набор групп. Подтверждением масштабов такой «работы» являются показания разоблаченного немецкого агента Городовца, сообщившего, что «в Минске работает шпионская школа, где обучается до тысячи человек молодежи от 15 до 19 лет. Срок обучения 2 месяца»[780]. Какой там Гемфурт, где «одновременно обучались 25–75 человек. Срок обучения – 1–2 месяца»[781].

Во-вторых, происходит усложнение заданий, которые должны были выполнять агенты. Если на первом этапе они в основном использовались для разведки переднего края и в качестве сигнальщиков, то теперь им давались задания по проникновению в партизанские соединения для ведения подробной разведки и совершения террористических актов против командного состава. В феврале 1942 г. был задержан 10-летний мальчик Черешнев, получивший от немцев задание бросить таблетки в колодцы с питьевой водой в местах расквартирования красноармейцев. Черешнев, не зная, в чем дело, попытался это сделать, но был задержан. При исследовании в таблетках были обнаружены бациллы сапа[782].

В апреле 1943 г. в одной из сводок представительства БШПД на Калининском фронте указывалось, что «в последнее время отмечены факты засылки противником в районы действий партизан детей местного населения в возрасте 8—15 лет, подготовленных к производству террористических актов против партизан. 7 апреля 1943 г. партизанской бригадой Бирюлина пойман 8-летний мальчик с пистолетом и OB в порошке, имевший задачу: убийство и отравление комсостава. Из немецкого гарнизона Заполье Сурожского района, направлено в Суражскую зону 4 группы малолетних диверсантов по 2–3 человека в каждой группе»[783]. Агентам-подросткам Шумилинской школы ставилась задача в районе Витебска, Полоцка и Орши «собирать разведданные о расположении партизанских отрядов, производить теракты против командного состава»[784]. Выпускникам Минской школы – «отравления колодцев и уточнения дислокации отрядов»[785].

Контрразведкой 125-й партизанской бригады Полесского соединения в апреле 1943 г. был разоблачен 15-летний мальчик по фамилии Радовня, который был завербован следователем гестапо. Мальчишка был направлен в партизанские отряды и получил задание: «узнать места дислокации отрядов, бригад, соединений, численный состав этих подразделений, вооружение, фамилии командного состава и места авиапосадочной площадки в срок 10 дней». За это он ему обещали «дать костюм, 5000 рублей деньгами и выдавать продукты»[786].

Третьей особенностью данного периода было расширение контингента вербуемых. К ранее указанным категориям (уголовники, беспризорники, сироты) добавились дети из семей изменников и предателей Родины. В разведсводке БШПД № 3 от 19 января 1943 г. указывалось, что «для разведки партизанских отрядов в лесах в м. Сенно гестапо были организованы курсы разведчиков, на которых было до 140 человек, в основном жены полицейских, их дети до 14 лет, беспризорные и детдомовцы» [787]. Имели место факты вербовки в агенты детей-комсомольцев. Так, в школе, которая размещалась в Ст. Борисове, проходило обучение «до 150 человек, большинство бывшие дети-комсомольцы»[788].

Активнее стали привлекаться к разведывательно-диверсионной работе воспитанники детских домов. В начале Великой Отечественной войны из Белоруссии в советский тыл удалось эвакуировать 191 детское учреждение, в которых находилось 16435 детей[789], однако значительное количество подобных заведений осталось на оккупированной территории. Установить точное количество весьма затруднительно, так как происходили их реорганизация, укрупнение, закрытие и перемещение. Белорусский историк К. Козак указывает, что к началу марта 1943 г. на территории БССР действовало 25 детских домов[790].