Привычка к творчеству. Сделайте творчество частью своей жизни

Хороший менеджер знает, что в бизнесе никогда не наступает момент, когда цели и ресурсы находятся в идеальном равновесии. Нет идеального баланса между количеством принятых заказов и запасом товаров, которым вы располагаете. Нет соответствия между расходами и доходами, одно всегда опережает другое. Ваши сотрудники всегда хотят больше денег, больше ресурсов, большего вложения капитала, чем вы способны дать. Всегда будут звонки, на которые вы не будете успевать отвечать, или документы, которые не сможете обработать. Хороший менеджер понимает это инстинктивно, поэтому он никогда не планирует, исходя из некоего идеального плана, который не может быть выполнен по определению. Просто готовность начать – это лучше, чем ожидание идеальной готовности.

Когда я готовила свою первую семиминутную танцевальную композицию (была исполнена в зале 1604 в Хантерском колледже Нью-Йорка в 1965 году), у меня не было ни денег, ни декораций, ни музыки, ни хорошей сцены. Насколько это существенные ограничения? Первые пять лет моя хореография, по сути, шла под сопровождение тишины. Тем не менее эти плачевные условия заставили меня найти свою собственную стезю. Однажды Диззи Гиллеспи, говоря о влиянии Луиса Армстронга на развитие джаза, сказал: «Не было бы его – не было бы меня». Те же чувства испытываю я, говоря о своих предельно скудных ресурсах тех лет: не было бы лишений – не было бы вдохновения, ни тогда, ни сейчас.

Даже Джордж Баланчин, создавший очень комфортное пространство с неограниченными ресурсами для «Нью-Йорк Сити балет», любил считать, что работает в стесненных условиях. Когда кто-то спросил его, как он творит, он ответил: «В соответствии с трудовым законодательством». Он имел в виду, что может работать, только когда его танцоры находятся в зале не более 55 минут, после которых следует обязательный пятиминутный перерыв. У Баланчина было все, что необходимо хореографу: своя труппа, свой театр, свой оркестр (!), свои богатые спонсоры. Но даже у него были ограничения: он работал «с милостивого разрешения» профсоюза танцоров. Как говорят очевидцы, он действительно следовал всем правилам и предписаниям.

Помните, когда решите постонать в очередной раз по поводу руки дающей: неважно, насколько ограничены ваши ресурсы, – их достаточно, чтобы начать. Наш самый ограниченный ресурс – это время. Но не нужно думать, что время – враг творчества. Тикающие часы – наш друг, если заставляют идти вперед с большей настойчивостью и страстью. Найдите мне писателя, который считает, что перед ним целая вечность, и я покажу вам писателя, который не пишет. Так же и с деньгами, которые я поставила на второе место, как наиболее ограниченный ресурс. Нам хочется верить, что количество и качество нашей работы значительно возрастут, если мы сможем позволить себе все, что захочется. Но я сталкивалась с творческими людьми, чей талант иссякал, как только у них появлялось достаточно денег на счету. На каждого, кого деньги наделили силой и желанием работать, найдется другой, кого деньги сделали лентяем. Насущная необходимость будет оставаться источником вдохновения.

Неверная форма

Творить – значит играть и создавать новое в пределах знакомых форм. Желание установить как можно больше правил для формы, прежде чем начинать с ней работать, понятно. Но лучше просто выбрать форму, которая подходила бы не только вам, но и вашей конкретной идее.

Роман, для которого не удается найти продолжение, возможно, лучше переделать в рассказ. Соответственно, рассказ, сюжет и герои которого имеют большой потенциал для развития, лучше расширить до романа. Сценарий, в котором диалоги трескучи, но лишены мощного визуального компонента, мог бы стать хорошей одноактной пьесой. В портрете с тончайшей прорисовкой черт, но искаженной цветовой гаммой, возможно, спрятана скульптура, которая рвется наружу.

Поэты сталкиваются с этим постоянно из-за множества существующих стихотворных форм. Если верлибр освобождает, то хайку концентрирует. От сонета до вилланеллы, от рондо до секстины – одни формы ограничивают поэта, другие заставляют его петь.

Например, секстина, очень странная форма, пришла к нам от поэта XII столетия – французского трубадура Даниеля Арно. Она состоит из 39 строк: шесть строф по шесть стихов каждая с посылкой в конце – дополнительным трехстишием. Эта форма нерифмованная. Слова, являющиеся заключительными для строки в первой строфе, заканчивают строки и во всех следующих строфах, причем каждая новая строфа повторяет конечные слова предыдущей строфы в последовательности: 6–1–5–2–4–3. Удивительно, что такая архаичная и упрямая форма до сих пор существует – некоторые современные поэты заинтересовались ее самоуправляемой структурой. Уистен Хью Оден, например, попробовал написать секстину Paysage Moralisé («Поучительный пейзаж»), ее можно найти в его собрании поэтических произведений. Есть в ней определенная сила благодаря повторам, но меня она поразила больше стихотворной ловкостью автора, нежели глубиной и прочувствованностью поэтического слова.