Привычка к творчеству. Сделайте творчество частью своей жизни

Сонет имеет очень ясную структуру – 14 строк, пятистопный ямб (в английском языке; в русском – пяти– и шестистопный. – Прим. пер.) с определенным ритмическим рисунком, но достаточно все-таки гибким: можно выбрать любую из трех схем – итальянский, шекспировский или спенсеровский сонет.

В отличие от звучания своевольной секстины длина и рифма сонета приятны на слух и оставляют свободу для лингвистических и тематических экспериментов. Достаточно прочитать 154-й сонет Шекспира, чтобы убедиться в его красоте и широких возможностях, не выходящих за пределы формы. Разницу между сонетом и секстиной можно сравнить с рыбалкой, на которую можно взять сеть или водолазный колокол. Обе эти вещи предназначены для использования в воде, но водолазный колокол – это жесткая неприступная конструкция, которая может привлечь внимание только очень любопытной рыбы. Сеть же гибка и обширна – она идеально подходит для ловли рыбы.

Чувство долга

Однажды я потратила шесть недель на репетиции с 16 танцорами под ужасную музыкальную композицию под названием The Hollywood Kiss («Поцелуй в Голливуде»), потому что чувствовала себя должной композитору, оказавшему мне когда-то услугу. Танцорам я плачу полную заработную плату, поэтому стараюсь обеспечивать их полную занятость. В договоре аренды студии предусмотрено мое обязательство ее оплачивать; я связана долгом платить персоналу, который наняла. Но обязательство (сейчас я хорошо это понимаю) – это не непреложность. Не существует причин, которые могут не позволить вам отказаться от того, что не работает. Так что после шести недель безуспешных попыток заехать в никуда при включенном таксометре я слила этот проект. Несмотря на тщательно продуманный план, а скорее всего из-за него, я впустую потратила полтора месяца. Задним числом я понимаю, что следовало прислушаться к совету, который дал мне когда-то один мудрый руководитель: «Нужна всего одна веская причина, чтобы подписаться под идеей, а не четыреста. Но если у тебя есть четыреста причин сказать “да” и одна причина сказать “нет”, ответом, скорее всего, должно быть “нет”».

Какие бы причины ни подталкивали вас взяться за проект – меркантильные или возвышенно благородные, они должны быть ясными и не обремененными чувством долга. Обязанность – довольно хлипкая основа для творчества, куда прочнее и надежнее страсть, мужество, инстинкт и желание сделать что-то великое.

Не тот материал

Другая ошибка планирования – пытаться достичь цели, имея неподходящий для этого материал. Я этим грешила. Я была одержима созданием квартета, но на репетицию однажды явилось только три танцора. Внутри я кипела от злости: «Это несправедливо!» Я была настолько зациклена на идее квартета, что совершенно не была готова работать с тремя артистами. Целый день коту под хвост! В конце концов здравомыслие одержало верх, и я вынуждена была признать, что работа, в которой не предусмотрена возможность травмы танцоров, – плохо организованная работа. А ведь травмы в нашей среде не редкость. Это все равно что, устраивая свадьбу на открытом воздухе, не учесть, что может пойти дождь. Решение в этом случае одно – поставить тент!

Мне потребовалось много времени, чтобы принять это. Я склоняюсь к оптимистическому развитию событий и игнорирую закон Мерфи, который гласит: «Если есть вероятность того, что какая-нибудь неприятность может произойти, она обязательно произойдет». Но я научилась адаптироваться к меняющимся ситуациям и планировать соответствующим образом. Я сказала себе: если непременно нужен квартет, кроме четверых танцоров нужно иметь еще как минимум двоих дублеров. Если кто-то получит травму и не сможет танцевать, у меня будет замена, и квартет не разрушится.

Все эти ошибки: слишком полагаться на других, ожидать идеальных условий, излишне тщательно разрабатывать структуру, чувствовать себя обязанным закончить начатое, работать с неподходящим материалом – губительны для творчества. Любая из них может перечеркнуть все ваши усилия.

Забавно, но во времена, когда я считала себя умудренной опытом и всезнающей, я совершила все эти ошибки одновременно. Это было в 1999 году, когда «Нью-Йорк Сити балет» – школа Баланчина – пригласил меня у них что-нибудь поставить.

Мне стоило услышать сирену воздушной тревоги, когда Питер Мартинс, художественный руководитель, великодушно отдал в мое распоряжение всю труппу: «Можете задействовать любого танцора, выбрать любое время для репетиций, любого музыканта».

Кого боги хотят погубить, тому дают неограниченные ресурсы.