«Проблемы молодежи»? Нет, образ жизни тяжело больного общества и образ действия преступной власти

Наконец, существует прямая заинтересованность как «правоохранительной» системы, так и наркологических служб в существовании и развитии наркомании: первая получают с наркоманов деньги и обеспечивает себя «преступниками», согласными за дозу взять на себя какую угодно вину, а вторые выманивают бешеные деньги из наркоманов и их родственников. Чтобы этот конвейер работал бесперебойно, обществу настойчиво внушается, что наркомания (включая алкоголизм) – это «болезнь», которую можно вылечить. Между тем наркомания – это не болезнь (по крайней мере до момента, пока наркотик не встроился в систему обмена веществ организма), это вид зависимости от измененной формы сознания. Измененных форм сознания известно много: гипноз, азарт, религиозный экстаз, вдохновение, изменения питания (религиозные посты), секс, кислородное голодание, чувство опасности и т.п. Зависимость от них заложена в природе человеческого сознания, так как это прямо связано с познавательной способностью мозга. Говоря иначе, вылечить от наркомании (алкоголизма) нельзя, можно переориентировать наркомана – при условии, что он сам этого хочет и наркотик еще не разрушил физически его организм, не стал ему химически необходим – на другую, общественно безвредную или общественно полезную форму зависимости (такую как спорт или творческая деятельность).

Кстати, сам тот факт, что спиртные напитки и табачные изделия – при том что и алкоголь, и никотин официально признаны наркотиками – легально продаются в России, выдает власть с головой: социальные верхи не препятствуют распространению этих двух наркотиков – и получают с этого немалый доход. А «борьба» с другими наркотиками связана всего лишь с тем, что в отличие от алкоголя и никотина, к которым в процессе эволюции большинство населения России частично приспособилось (как к неблагоприятным «природным» факторам), другие наркотики быстро делают свои жертвы нетрудоспособными, то есть не дают социальным верхам (большому бизнесу и государству) извлекать из них как из наемных работников прибыль в процессе производства.

Еще одной такой же – и связанной с предыдущими – проблемой является произвол власти и в первую очередь «правоохранительных» органов, особенно распоясавшихся при президенте Путине, офицере КГБ, окружившем себя офицерами КГБ, и в условиях «борьбы с терроризмом». Власть систематически демонстрирует всему обществу, что в стране главенствует право сильного, это откровенно показали массовые избиения в Благовещенске и серия аналогичных событий в других местах. Проходящий сегодня в России передел собственности – в том числе с помощью рейдеров – в пользу «силовиков» лишь подтверждает легализацию этого «права сильного». Необоснованные задержания и аресты, избиения, пытки и издевательства стали у нас нормой. Основная жертва действий «правоохранительных» органов, как известно – молодежь из небогатых семей, социально не защищенная и не имеющая возможности (в первую очередь финансовой) постоять за себя.

Это, кстати, проблема не только социально-экономическая, но и прямо политическая. «Латиноамериканизация» наших «правоохранителей», то есть превращение их, как в Латинской Америке в 60–70-е годы, в узаконенные банды, демонстрирует всем, что в сегодняшней России собственность и власть у того, у кого автомат и мундир, обрекает не одетую в мундиры и не вооруженную автоматами молодежь на роль неравноправных, лишенных законодательной защиты наемных рабов, принуждаемых к покорности силой. Так молодежь из небогатых семей ставится перед выбором: либо уход в банды (в том числе в банды в мундирах), либо существование без социальных перспектив. Латиноамериканский опыт, кстати, показывает, что только там удавалось заставить правящие элиты свернуть произвол полицейских банд, где ответом на этот произвол становилось возникновение партизанских движений.

Отмечу последнюю проблему социально-экономического блока: закрытие каналов вертикальной социальной мобильности, превращение российского общества в сословное и даже в кастовое. Недоступность для бедных качественного образования оставляет их пожизненно в социальном низу. Непричастность к кланам, пробившимся к власти, препятствует социальному продвижению даже тех, кто талантлив от природы или смог чудом (в силу настойчивости и по другим аналогичным причинам) получить достойное образование: хорошие рабочие места зарезервированы за своими, «чужих» туда не берут (у меня перед глазами пример молодого человека, окончившего с «красным» дипломом Ярославский госуниверситет и работающего на «Ярославских моторах» простым рабочим, поскольку он не «свой»).