Профессия – путешественник. Приключения тревел-журналиста – от московских подземелий до индонезийских драконов

Осмотревшись, я наконец заметила главное – дверь огромной, в человеческий рост, барокамеры. Ворона повернула большой круглый руль, который заменял дверную ручку, и дверь со скрипом открылась. Девушка пригласила меня зайти внутрь. То была удивительная металлическая комната, чем-то похожая на подводную лодку с окошками-иллюминаторами.

Накануне залаза Рейден подготовил меня теоретически. Так что я знала: если плотно закрыть дверь, комната станет герметичной. Благодаря этому свойству когда-то в ней можно было создать другое давление – не такое, как атмосферное. Кроме того, это была не просто барокамера, а термовлагобарокамера, то есть она позволяла менять также температуру и влажность.

Барокамеры бывают гипербарические и гипобарические. В первых создают давление большее, чем атмосферное. Их используют в медицине для лечения декомпрессионной болезни у водолазов и моделирования ситуаций нахождения под водой, например при тренировках аквалангистов, водолазов, дайверов. В таких барокамерах проводятся также испытания кислородных приборов, скафандров и кислородных масок.

Рейден рассказал мне, что использование кислорода под повышенным давлением – новый, но весьма эффективный способ лечения многих заболеваний.

Именно в той комнате я впервые увидела мир через особую сталкерскую призму, и то, что обыватель назвал бы разрухой, поразило меня постапокалиптической красотой.

После терапевтических сеансов в барокамере переломы, ушибы и травмы заживают гораздо быстрее и лучше. Причем рубцы и шрамы получаются меньше – нужные клетки крепчают, а пораженные и уродливые разрушаются. Эта удивительная комната способна лечить очень серьезные заболевания: гангрену, сахарный диабет, аллергию, рассеянный склероз, тяжелые язвы, бессонницу, даже онкологию. Весь организм становится более стрессоустойчивым, работает лучше, а энергию расходует экономнее. Правда, бывали редкие, но пугающие случаи, когда барокамеры загорались без всякой видимой причины и люди внутри погибали. Но это, скорее, исключение, чем правило.

Впервые барокамеры начали применять в медицине в 1955 году. Наученная опытом с кабельным коллектором, я предположила, что внутри действующей барокамеры может случиться приступ клаустрофобии. Но Рейден возразил: такого не происходит, даже несмотря на то, что во время сеансов немного закладывает уши. Рядом с барокамерой обычно сидит медсестра и наблюдает за состоянием пациента. Через иллюминатор он видит ее глаза и знает, что находится в безопасности.

Второй вид – гипобарические камеры – также используется в медицине и для моделирования ситуаций нахождения человека на большой высоте. Так тренируют летчиков, альпинистов, парашютистов и космонавтов. Подобные испытания позволяют выявить в состоянии здоровья скрытые дефекты, которые не проявляются в обычных условиях, но могут обнаружиться при выполнении высотных или космических полетов. Там, куда мы пришли, находилась как раз такая – гипобарическая термовлагокамера.

Изначально барокамер в этой лаборатории было четыре: две японские V-17 и V-8, изготовленные по спецзаказу, и две отечественные – СБК-48 и ТБК-6000. Их выпустили в 1965 году, лабораторный корпус для них был построен в 1968-м. К моменту распада Советского Союза барокамеры находились в эксплуатации уже около 25 лет, полностью износились, стали абсолютно непригодны для дальнейшего использования и ждали демонтажа. По правилам Гостехнадзора любые сосуды, работающие под давлением, нужно уничтожать через 20 лет эксплуатации, поскольку дальнейшее их существование может быть опасно. Причем не только для здоровья научных сотрудников, но и для жизни жителей близлежащих домов. Однако испытания с участием человека в барокамерном корпусе, находящемся в аварийном состоянии, прекратились только в 1994 году.

Деньги, выделенные на демонтаж и ликвидацию барокамер, а также на подготовку корпусов к сносу, в 90-е годы частично разворовали. В результате в здании осталась японская термовлагобарокамера V-8 «Табаи». Она постоянно находилась в сыром помещении, так что произойти могло что угодно и в любой момент. Таким образом, осматривая ее, мы рисковали. Но выглядела заброшенная барокамера весьма впечатляюще!

Обратно мы направились тем же путем. Я вспомнила, что еще рассказывал Рейден об этом месте, и забеспокоилась. Электропроводка и распределительные устройства лабораторного корпуса тоже износились и не обеспечивали защиты от короткого замыкания, а система внутреннего противопожарного водопровода не функционировала. Все это делало объект опасным и в пожарном отношении. Но, к счастью, мы выбрались из здания благополучно.