Профессия – путешественник. Приключения тревел-журналиста – от московских подземелий до индонезийских драконов

Рейден спрыгнул вниз, подсадил меня, и я легко выбралась на белый свет. Все тело прошиб адреналин, и я стала так горда собой. Только что я прошла через первое в моей жизни диггерское приключение и узнала родной город с таинственной стороны, которая открывается далеко не каждому. Рейден прочитал мои мысли и скромно заметил, что это наименее примечательный объект из нашего списка – самое интересное еще впереди.

Заброшенная барокамера

С каждым новым забросом дней до сдачи текста было все меньше, зато объекты действительно становились все увлекательнее. Исследовать второй меня взяла с собой Ворона – рыжеволосая предводительница диггерского отряда «Синяя буря». Смысл названия ее группы открылся мне сразу – все ребята оказались любителями заложить за воротник. В субботний день мы встретились около метро и веселой, уже немного шаткой толпой отправились на исследование.

Мы оказались будто где-то в Подмосковье: грунтовая дорога, загородки, полуразрушенные здания. Петляя, дошли до узкой тропинки между двумя высокими бетонными стенами. Впереди было дерево, по которому все по очереди забрались на высокий забор. Когда я уселась сверху, у меня сбилось дыхание – отсюда расстояние до земли было куда больше, чем казалось внизу, поскольку ограждение находилось на крутом склоне.

Я выдохнула и спрыгнула. Снег хрустнул. Приземлилась я довольно жестко. Сразу подумала о Вороне, которая еще была с той стороны. Как же она справится со своим поврежденным в драке коленом? Но девушка была опытным диггером и одолела препятствие без особого труда благодаря своему парню. Он практически перенес ее на руках.

Ворона жестами велела членам своего отряда по очереди прошмыгнуть к лабораторному корпусу – и сделать это как можно незаметнее. Все один за другим перебежали к зданию, а я осталась последней стоять у забора. Перед залазом я созванивалась с Рейденом, и он предупредил, что на территории много противоречивых опасностей – и бомжи, и действующие охранники. Проникновение сюда карается куда серьезнее, чем в кабельный коллектор. Если меня поймают, обязательно отправят в полицию, которая тогда еще называлась милицией. Попытки оправдаться тем, что я не диггер, а журналист, могут сделать только хуже. Я серьезно задумалась: не повернуть ли мне назад – выход был еще так близко.

Но все эти ребята из «Синей бури» толпились около лабораторного корпуса ради меня. Ведь сами-то они уже сто раз бывали на объекте, к которому мы направлялись. Я вспомнила ласковое прозвище, которое они мне дали: Наша Писательница. Мне стало и лестно, и стыдно их подвести. Я проскочила к зданию и последней влезла в давно разбитое окно.

Теперь начиналось самое интересное: нам предстояло пройти по корпусу в самый дальний его конец. Справа от разбитого окна, через которое мы проникли внутрь, когда-то был туалет. Удивительно, что никто до сих пор не расколол унитаз. Трубы, впрочем, заметно отходили от стены, и было ясно, что воспользоваться уборной-то все еще было можно, но спустить уже, конечно, не получилось бы.

Я повернула за Вороной в большую комнату со снятыми полами и протекающей крышей. Вода откуда-то с потолка капнула мне прямо за шиворот. Это оказалось довольно неприятно. Я поспешила скорее пройти это помещение. Важнее всего было не поскользнуться – под ногами тоже хлюпала вода.

За этой комнатой следовала подобная. Огромные ее окна выходили на грунтовую дорогу, по которой мы пришли к лаборатории, свернув с улицы. Тут крылась новая опасность – нас легко можно было увидеть из дома напротив. Кто-то из жильцов мог позвонить в милицию. Поэтому мы сперва задерживались у стен, аккуратно выглядывали в окно и пулей перебегали к другой стене, стараясь не светиться – прямо как в боевиках.

Так мы довольно долго двигались вперед через череду одинаковых комнат с разбитыми стеклами и протекающими потолками. Впрочем, там было весьма живописно: на полу валялись брошенные тетради, мензурки, пробирки, треснутые колбы. Казалось, еще вчера отсюда почему-то убежали ученые, а потом время остановилось и просто покрыло все пылью и плесенью.

В результате нашей прогулки мы оказались в особенно красивой комнате – разумеется, с точки зрения диггеров. Здесь стояло несколько столов, за которыми когда-то сидели ученые. Все по-настоящему: с настольными лампами, тетрадями, даже дисковыми телефонными аппаратами и устаревшими счетными машинками – дедушками калькуляторов и прадедушками айфонов. Именно в той комнате я впервые увидела мир через особую сталкерскую призму, и то, что обыватель назвал бы разрухой, поразило меня постапокалиптической красотой. Несмотря на ужасный бардак, вздувшуюся краску на стенах, запах пыли и плесени, грязь и лужи на полу, здесь все равно было по-советски уютно.