Происхождение человека и человечества.

Если бы менялись условия в процессе автоматизированного действия, то оно в процессе адаптации превращалось бы в сознательную операцию предполагающую импровизацию, которая в первобытных обществах, а тем более у архантропов и палеоантропов была под запретом т.е. табуировалась. Это значит, что она была не возможна потому, что жизненный опыт множества поколений показывал, что отклонение от форм при изготовлении орудия делало его не эффективным для использования и приносило вред не только его владельцу, но и окружающим его лицам.

 Корни данного механизма убеждённости, который существует у первобытных людей лежат ещё во временах первых людей - архантропов, в их ограниченном понимании свойств предметов и окружающих материалов, из которых они изготовляли свои орудия. В связи с этим способы регуляции сознательных операций по их производству были чётко контролируемы по уровню отражения, то есть вторично не осознаваемы, хотя могли осознаваться при появлении затруднений в ходе их осуществления, но крайне не значительно. Поэтому на огромной территории производимые орудия были одинаковы и новшества в их изготовлении накапливались в течение длительного периода времени и проверялись в праобщинном отборе очень сурово. Скорее всего, большая часть изменений вырабатывалась в моменты потери связи с материнскими популяциями, хранительницами всех традиций в рамках культурного поля. Это происходило тогда, когда в отдалённых регионах формировались новые материнские популяции. В этих праобщинах носители информации по изготовлению орудий, а это, скорее всего, были старики, которые в популяциях этим и занимались в силу своих знаний и опыта, в данных случаях имели какие-то пробелы в знаниях по изготовлению орудий. Так, что можно сказать, на том этапе антропогенеза культура была только структурой отношений как внутрипопуляционных, так и с окружающей средой, но не как не процессом.

Развитие восприятия действительности как процесса, в популяциях поздних хабилисов, а в последствии и праобщинах ранних архантропов было довольно длительным, и формировалось из двух источников разделённых половым диморфизмом и как следствие этого разного образа жизни во многих моментах бытия наших предков. Половой диморфизм в связи с этим стал проявляться и в некоторых морфологических изменениях как у праженщин, так и у прамужчин. У охотников, на базе существующего стереоскопического зрения, которое досталось от прежних видов сукцессионного ряда гоминид, стало быстро прогрессировать имеющееся зрительно-пространственное и объёмное восприятие окружающего мира. У женской половины популяций генетически оформленного вида, данные возможности остались практически на прежнем уровне. В относительно замкнутом пространстве фундаментальной экологической ниши - прибрежной зоне, где в течении миллионолетий обитали самки гоминид, приём зрительной информации был ограничен существовавшей там густой растительностью. Поэтому развитие в новое качество существующих пространственных и объёмных возможностей зрения, было затруднено. С той поры и до настоящего времени женщины хорошо ориентируются на местности там, где они уже были и выучили ориентиры. Мужчины же в своих движениях на местности ориентируются по внутреннему ощущению курса ( Choi Silwerman, 1996; Sandstorm, Kaufman Huettel, 1998), который выработался и закрепился генетически как одна из форм адаптации к окружающему миру, скорее всего ещё у поздних австралопитеков сукцессионного ряда, когда они стали покидать экологическую нишу в поисках пищи за её пределами. Это произошло потому, что в своих поисково-охотничьих мероприятиях охотникам приходилось двигаться не прямолинейно, а ломаными маршрутами, но возвращаться с добычей они должны были кратчайшим путём, для сохранения времени и сил.