Происхождение человека и человечества.

 В связи с усложнением образа жизни поздних хабилисов, а тем более эректусов стало конкретизироваться возрастное поведение. Оно было направлено на реализацию культурных констант, и существовало как рабочий инструмент адаптации возрастных когорт к окружающей действительности. Вообще адаптация происходила в течение всей жизни и определялась возрастными этапами онтогенеза. Возрастное поведение выражалось в ролевом и статусном участии гоминин/гоминид в повседневной жизни в рамках культурно возрастного пространства на новом, отличавшимся от существовавших у австралопитеков, уровне. Вот, после реального структурирования и определения функциональных групп в праобщинах и началось постоянное использование огня потому, что появилась возможность поддерживать его в стационарных местах проживания, организовывая смешанную группу для заготовки дров и поддержания постоянного горения костра.

Таким образом, с появление в развивающихся праобщинах функциональных групп и с проявлениями конструктивной значимости онтогенезесных подгрупп, наметилось социальное разделение. Это и был процесс формирования праобщин. На долговременных стоянках они теперь занимали места в соответствии со своими функциональными обязанностями и ролевыми участиями в повседневной жизни данных коллективных объединений. Хозяйственная специализация проходила не только по половым особенностям, как было раньше, но теперь и по возрасту согласно ступеням онтогенеза, что существует и в настоящее время. Такая наметившаяся тенденция впоследствии закрепилась социально, где обязательно было выработано и непременно существовало общественное предписание обязанностей и прав, определённых половозрастными статусами, и, в конце концов, в будущем большая их часть была табуирована. Появление обязанностей перед коллективом предполагает наличие такого целостного образования как общество и это является вехой размежевания человека и мира животных. Этим закончилось образование праобщин. В последствии при формировании Homo Sapiens данное разделение переросло, например, деление племён на группы. Отголоски этого процесса исследователями было замечено в быту австралийцев, китайцев, индийцев пуэбло Северной Америки и т.д.

 Деление по функциональной значимости как феномен социальной жизни праобщин в последствии (у поздних архантропов и палеоантропов) распространился на всё, что их окружало вместе с территорией, на которой они проживали, что в результате в дальнейшем вошло в копилку мистических представлений палеоантропов, а затем и первобытного человека.

Это был великий момент в антропогенезе. На смену индивидуального отбора, который у австралопитеков был главенствующим пришёл групповой на новом уже человеческом эволюционном уровне. Он, в данный момент времени, вышел на первое место, и будет занимать его до палеоантропов* включительно, а индивидуальный отошёл на второй план. Так начинался человек!

Интенсификация зарождающихся и совершенствующихся социальных процессов происходила именно в процессе формирования данных функциональных подгрупп. Она представила в процессе самоструктурирования новое строение коллективных образований ранних архантропов, вместо старых, наработанных австралопитеками и Человеком умелым. К этому привёл внутренний праобщинный отбор, заменивший структуры ассоциаций австралопитеков в процессе перехода к новому образу жизни. В данной ситуации как, необходимость, должны были сформироваться новые отношения внутри групп поздних хабилисов и формирующихся архантропов, которые не были бы в противоречии с системой доминирования потому, что она в данный период антропогенеза обострилась на долгое время. Ведь её никто и никогда не отменял и даже в наши дни, когда она приняла довольно специфические формы, которые определяет социогенез. Вообще, из-за своей структуры, функциональных возможностей и взаимоотношений с другими возрастными группами формирующихся праобщин группы поздних хабилисов, архантропов - охотников, уже можно рассматривать как субъекты. В этом понимании можно сказать, что их занятия охотой уже стали постепенно наполняться целевым содержанием. Поэтому они были предметными, а по роду деятельности автономными, самостоятельными и конкретными в рамках праобщин, но не как не абстрактными. Хотя в какой-то степени были символичными, как это имеет место у некоторых видов современных приматов.