Происхождение человека и человечества.

 Типовая структура поведения человека в ходе решения возникающих задач, это разделение исходной проблемы на множество более простых промежуточных моментов, количество которых зависит от её сложности. Принятие решения в ходе подготовке к охоте у хабилисов, скорее всего, было такое же, как и современного человека. Точно так же выделялась стадия поиска решения проблемы, в процессе поиска вычленялись варианты согласно информации и коллективного опыта, затем происходило рассмотрение данных вариантов на предмет их пригодности. Далее, выбор и принятие для реализации одного строго выполняемого во всех пунктах решения, и, наконец, само решение. Но необходимо помнить, что это были ещё только зачатки формирования данного механизма, уровень мозговой деятельности ещё не позволял принимать решение на высоком, понятийном, человеческом уровне. Всё это происходило рефлекторно подсознательно с конструктивным действием биологически активных веществ мозга, а значит и строго фиксировано во всех пунктах реализации. Поэтому анализ прошедших событий чисто эмпирически, а тем более логически был невозможен. Только в эмоциях и двигательных проявлениях при активном влиянии БАВ мозга было возможно понимание событий. Со временем развитие второй сигнальной системы приглушило этот древний способ передачи информации на базе эмоциональных настроев, которые, работают при близком контакте непосредственно. Фактически эмоции не были включены в культуру как её составляющие вообще. Они были предназначены напрямую, при активном действии БАВ подтверждать правильность или не правильность следования элементам культуры в рамках существующего информационного поля. Хотя эмоции являлись механизмом психики и работы головного мозга, подтверждавших культурные константы* хабилисов, а затем и архантропов, но в первую очередь это всё-таки относилось к ситуационным эмоциям. Именно чувства и эмоции побуждали к действиям и побуждают сейчас к выполнению определённых психологических программ. Вообще все стороны жизни поздних гоминид и архантропов были эмоционированы.

На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что представителям страты подростков - поздних хабилисов/ ранних архантропов было, что воспринять из опыта охотников. Им, в процессе обучения и научения охотничьим приёмам необходимо было решать очень сложные задачи по усвоению жизненно важного материала. Нужно было к одному промежуточному этапу мысленно присоединить другой или другие и при этом нужно уяснить, что они составляют единый процесс. Это необходимо было представить для того, что бы определить и выявить в своём мозгу образец действия и конечный результат, к которому это мероприятие может привести. Кроме того, они должны были раскрыть для себя и понять все этапы охоты с отработкой каждого отдельного элемента. При этом должно было быть обязательное вычленение опорных пунктов данного процесса, которые необходимы при переходе от одного элемента к другому. Это в какой-то мере устраняло возможность выделения случайных признаков, на основе которых было возможно построение заведомо неправильных действий, а это могло привести к смерти кого-то из охотников или сделать охоту неудачной. Случайностей в таком сложном и опасном процессе как охота и так очень много. Если подросток не усвоил последовательность выполнения всех необходимых операций охоты, то требуемые действия могли не сформироваться или сформироваться не правильно. Простое воспроизводство форм жизнедеятельности поздних хабилисов и ранних архантропов, их довольно эффективная изоляция от окружающей среды, тормозила перестройку функциональных возможностей подростковых групп в плане реакции на изменения ситуаций в окружающем мире. Это всё предполагало и требовало чёткого повторения подростками опыта старших без каких-либо изменений. В конце концов, в последствии у архантропов это привело к строго регламентированному образу существования во всех сферах жизнедеятельности.