Происхождение языка. Факты, исследования, гипотезы

Еще один аспект исследования коммуникативных систем животных в контексте вопроса о происхождении человеческого языка — это поиск гомологий и преадаптаций. Какие свойства, имеющиеся как у человека, так и у приматов и тем самым наличествовавшие, вероятно, у общего предка человека и его ближайших родственников, были полезны для формирования языка? Каковы были стартовые условия глоттогенеза?

Так, например, возможность использования коммуникации для планирования будущего доступна уже орангутанам: ложась спать, самцы издают крики, и по их направлению все, кто слышит их, догадываются, в какую сторону кричащий самец намеревается отправиться наутро^{860}.

Как показывают исследования, у обезьян имеются гомологи основных речевых центров — зоны Брока и зоны Вернике (см. гл. 4). Но у обезьян эти отделы мозга в гораздо меньшей степени, чем у людей, связаны со звуковой коммуникацией, поскольку они не задействованы в производстве сигналов. Гомолог зоны Брока отвечает за автоматические комплексные поведенческие программы, осуществляемые мышцами лица, рта, языка и гортани, а также за координированные программы действий правой руки^{861}. Гомолог зоны Вернике (и соседние участки мозга) используются для распознавания звуковых сигналов, а также для того, чтобы различать сородичей по голосу. Кроме того, «различные подобласти этих гомологов получают данные от всех частей мозга, задействованных при слушании, ощущении прикосновения во рту, языке и гортани и областях, где сливаются потоки информации от всех органов чувств»^{862}.

По предположению Эриха Джарвиса, можно проследить гомологию в путях движения слуховой информации в мозге. Эти пути сходны у млекопитающих, птиц и рептилий — значит, база для звукового обучения была заложена по меньшей мере 320 млн лет назад^{863}.

Весьма любопытный пример сходства, независимо возникшего у человека и у обезьян, не относящихся к человекообразным, дает коммуникативная система гелад (Theropithecus gelada). Как установил Тор Бергман, они способны чмокать губами и одновременно с этим издавать звук^{864}. В основном так делают самцы во время дружественных взаимодействий с самками, но и самки в принципе способны к этому. Получающиеся звуки похожи на человеческую речь не только по общему впечатлению, но и по ритмической структуре: обезьяны произносят по нескольку «слогов» в секунду (только «реплики» у них гораздо короче, чем обычно у людей). Соединение движений органов артикуляции с вокализацией очень важно: у человека оно составляет основу речи, и больше ни у каких обезьян (ни у человекообразных, ни у ближайших родичей гелад — павианов) такого нет. Вероятно, здесь мы встречаемся с очередным проявлением сформулированного Николаем Ивановичем Вавиловым закона гомологических рядов в наследственной изменчивости: «виды и роды, генетически близкие, характеризуются сходными рядами наследственной изменчивости с такой правильностью, что, зная ряд форм в пределах одного вида, можно предвидеть нахождение параллельных форм у других видов и родов». То, что у гелад и у людей независимо формируется похожий способ звукопроизводства, говорит о том, что еще у нашего общего предка, существовавшего очень давно, имелись какие-то предпосылки, которые при необходимости можно было развить.

Система коммуникации у наших наиболее близких родственников, шимпанзе, использует все возможные каналы связи — и зрительный, и слуховой, и обонятельный, и осязательный, при этом «большая часть информации передается по двум и более каналам»^{865}. В ней присутствуют и непроизвольные, чисто природные сигналы, такие как набухание половой кожи у самок, и сигналы намеренные, которые одна особь осознанно подает другой. Звуковые сигналы относятся к первой категории — они являются врожденными (по крайней мере, они возникают даже в условиях, когда детеныш шимпанзе растет среди людей и не имеет возможности перенять сигналы от сородичей^{866})и издаются непроизвольно. Как пишет Дж. Гудолл, «произвести звук в отсутствие подходящего эмоционального состояния — это для шимпанзе почти непосильная задача»^{867}. Супруги Кэти и Кейт Хейс, которые пытались научить говорить воспитывавшуюся в домашних условиях самку шимпанзе Вики, свидетельствуют, что она абсолютно не могла издавать какие-либо звуки намеренно^{868}. Все, что может сделать шимпанзе, — это подавить звук. Гудолл описывает случай, когда подросток Фиган, которому исследователи дали бананов, издал пищевой крик, на крик прибежали более старшие самцы и бананы у Фигана отобрали. В следующий раз Фиган повел себя хитрее: он волевым усилием подавил пищевой крик (и получил бананы), но при этом, по словам Гудолл, звуки «застревали у него где-то в горле, и он, казалось, едва не задохнулся»^{869}. Будучи связаны с эмоциями, «крики шимпанзе составляют непрерывный ряд»^{870}, поэтому разные исследователи насчитывают в вокальном репертуаре шимпанзе разное количество сигналов.