Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

Волевой, обаятельный, талантливый и амбициозный человек тенью пересек дорогу Гуттереру: доктор Вернер Науман, который с 1941 года стал «правой рукой» Геббельса. В то время Науману был лишь тридцать один год, он был «старый борец» из Силезии. В партию Науман вступил в возрасте девятнадцати лет. Он дошел до высокого поста в СА, но поддерживал тесные отношения с Гиммлером и СС. Вероятно, покровительство рейхсфюрера и спасло его от участи Эрнста Рема в период кровавой чистки СА в июне 1934 года. Науман познакомился с Геббельсом еще до 1933 года. Вернер учился в университете Бреслау и в 1934 году получил степень доктора Йенского университета, защитив диссертацию на тему трудовой повинности. Он стал директором управления пропаганды Бреслау и продемонстрировал свои организаторские способности в качестве окружного фюрера, а позднее, главного адъютанта гауляйтера. Все это происходило, когда ему не было еще и тридцати. В 1937 году Геббельс призвал этого талантливого, амбициозного молодого человека в Берлин, где Науман стал начальником отдела кадров министерства. Он дослужился до гауптштурмфюрера СС и служил в составе артиллерийской батареи на Восточном фронте, где был тяжело ранен. В октябре 1941 года Геббельс назначил Наумана управляющим делами министерства, и на следующий год этот молодой человек продолжает свой путь наверх и становится управляющим делами министерства. Вернер Науман представлял собой образец молодого нациста, Геббельс мог показывать его в качестве трофея. Он сочетал в себе скромность, стальную волю, военную выправку и фанатичную преданность Гитлеру и Геббельсу. Науман был великолепного телосложения: высокий и гибкий, он расхаживал по коридорам министерства, увешанный наградами и орденскими лентами – символами преданности партии и военного героизма. Секретари любили его: даже супруга Геббельса посвящала ему наполненные платонической любовью поэмы. В марте 1942 года Геббельс заметил: «Науман очень хорошо справляется со своими обязанностями и стал незаменимым помощником. Он энергично ухватился за мою идею взять в будущем землю в окрестностях Берлина». Подобные планы взять землю до войны поставили Геббельса в неловкое положение перед партией, но теперь у него в распоряжении тактичный, но настырный Науман. Когда в начале 1943 года фон Овен пришел в министерство, кто-то из умных людей посоветовал ему начать с установления добрых отношений с Науманом. Фон Овен быстро это понял, по его словам, «он самое близкое доверенное лицо министра, его единственный советник, может обсуждать с ним любые вопросы и наделен всеми полномочиями». Фон Овен видел кроме приятной внешности Наумана, и его ум, усердие и энергию. И Бельке, и фон Овен рассматривали Наумана как человека, достойного уважения, но вряд ли в качестве объекта симпатии или привязанности. Науман стал и любимцем Гитлера, который в своем завещании сделал его преемником Геббельса. Несмотря на его нескрываемую преданность министерству, вряд ли могло показаться невероятным, что Науман собирался стать преемником Геббельса даже в том случае, если «Третий рейх» выйдет из войны целым и невредимым. Он никогда не скрывал крепких уз, связывающих его с Гиммлером, и не исключено, что тайком собирал компромат на министра.

Науман был истинным суперменом, нацистом-фанатиком, поддерживавшим волю Геббельса к победе или смерти. Но за фасадом воли и веры крылась интриганская, карьеристская душонка… Науман всеми способами подкапывался под Гуттерера. Он бегал к Геббельсу докладывать о пьянстве последнего (сказка, специально сочиненная для приведения министра в ярость), либо представлял работу Гуттерера как чистое администрирование. Когда всплыло участие Гуттерера в сделках на черном рынке, час Наумана пробил. В апреле 1944 года Геббельс назначил его статс-секретарем. Ветераны министерских совещаний буквально плакали по причине отбытия Гуттерера, а Науман теперь стоял на ступеньку выше. Геббельс покрывал коррупцию Гуттерера, поскольку не желал краснеть за него перед министерством. Назначая Гуттерера статс-секретарем в 1941 году, Геббельс сорвал овации участников министерского совещания. Когда же он объявил о назначении Наумана, люди сочувствовали Гуттереру и, вероятно, в той же мере и себе. Науман работал все время и был человеком изрядного ума, того же ожидал и от подчиненных. Тем, что Геббельс получил в период войны большую власть, он частично обязан неустанной работе своего статс-секретаря.