Простодушное чтение

Странное заявление. Ведь если следовать логике статьи, то все должно читаться наоборот.

В авторском определении (см. выше) четко определены три кита, на которых стоит государство: «территория, власть, народ».

И мы не можем отрицать факта, что большевики создали государство. Союз Советских Социалистических Республик.

У этого государства была своя территория, и территория эта, как и полагается, тщательно охранялась, а при случае и защищалась всеми средствами.

У этого государства была власть. И власть, увы, вполне легитимная. Сотни тысяч крестьян, рабочих, интеллигентов участвовали в революционных действиях 1917 года, а затем в гражданской войне. Именно поддержка большинства населения позволила достаточно слабому центру (буквально все – милицию, армию, суды, финансы, промышленность – приходилось делать на ходу, на скорую руку) «разрулить», как говорят сегодня, ситуацию – вернуть под новую власть из Кремля гигантскую территорию с населяющими ее народами. Принять свое законодательство. Создать государственные институты. Создать свою промышленность и армию. И т. д. и т. д. Это действия уже не кучки заговорщиков, противостоящих народу. Это реальная власть. И долгое время эта власть большинством населения воспринималась как народная власть. Сошлюсь хотя бы на тот неоспоримый исторический факт, что смерть диктатора в 1953 году подавляющим большинством населения СССР была воспринята как личная трагедия.

Хотим мы или не хотим, но СССР удовлетворял всем требованиям, предъявляемым авторами к понятию «государство». А раз так, то мы должны будем, приняв вслед за авторами тезис о главенстве интересов государства над интересами человека, признать право советского государства на все, что делало оно со своим народом. Разорение деревни, уничтожение крестьянства как класс, физическое уничтожение – вымарывание голодом сельского населения целых губерний? Но государству необходимо было проводить аграрную реформу. ГУЛАГ? Но перед новым государством стояла задача индустриализации огромной страны в исключительно короткие сроки. И т. д. и т. д.

Вот здесь авторы неожиданно вспоминают понятие «государственный террор». А может быть, следовало бы вспомнить об этом понятии и в приложении к XIX веку? Страна-то одна, и народ один, и история одна.

«Неча на зеркало пенять»

Владимир Порудоминский. Из заметок далеведа // «Вопросы литературы», 2001, № 6

«Вопросы литературы» вспомнили об одной старинной дискуссии. В 1856 году Владимир Даль позволил себе усомниться в полезности поголовной грамотности для крестьян. Заботиться надо об умственном и нравственном просвещении крестьян, заявил Даль, и грамотность здесь не главное. Чем безнадежно порушил свою репутацию в глазах прогрессивно настроенных современников. Единомышленником оказался только Толстой.

Спор этот, по сути, продолжается и сегодня. Поменялся дискурс, а сюжет все тот же. Если перевести разговор на язык философской традиции, идущей еще от Канта, то речь идет о противостоянии культуры и цивилизованности.

Смешно было бы мне вмешиваться в этот разговор в коротком отзыве на историко-литературную публикацию. Но и удержаться от нескольких реплик трудно. Очень уж неожиданный эффект производит чтение историко-культурных очерков Порудоминского – с одной стороны, архаика, а с другой – увы, предельная актуальность. Во всем, даже в языке и образных рядах, задействованных когда-то оппонентами.

Это при том, что в обращении с историческим материалом Порудоминский корректен, он никак не пытается осовременить его. Напротив – тщательно воспроизводит исторический контекст. Как раз поэтому тексты и производят впечатление.

…Первое и печальное наблюдение – минуло полтора века, произошли две революции, несколько войн, общество уже совсем другое, но в нашей отечественной литературе дискурс, в котором рассматривали эти вопросы Даль и Толстой, практически не изменился. Писательская общественность наша осталась там же – на стадии констатации самого существования проблемы. То, что было нормально и естественно в середине XIX века, когда кощунственной казалась сама постановка вопроса, сегодня производит удручающее впечатление – говорение на темы противостояния чумной цивилизации (городской культуры) и чистой естественной деревни стало ритуалом. Ритуалом, исключающим собственно мысль.

Порудоминский восстанавливает хронологию – язык, на котором пытаются говорить нынешние писатели-«патриоты», оформлял в свое время Толстой, задававшийся вопросом: что именовать прогрессом,

...