Простодушное чтение

Пользуясь толстовско-далевским образным рядом, мы постоянно будем попадать вот в такие ловушки. В размышлениях о сегодняшних проблемах противостояния грамотности и просвещения (цивилизованности и культуры) оппозиция «город – деревня» уже не работает.

Если внимательно прочитать процитированное Порудоминским высказывание Толстого, то мы легко обнаружим в нем еще одну оппозицию, на мой взгляд, более продуктивную сегодня:

...

«распространение книгопечатания, освещения улиц газом… или первобытное богатство природы – леса, дичь, рыбу, сильное физическое развитие».

Ключевое здесь слово «первобытное». Да, крестьянская жизнь была частью природной жизни, и крестьянин изначально был лишен рефлексии по отношению с самому себе как крестьянину. Для него, повторяю, была естественной его неотделенность от жизни природы – он жил в ритме наливающегося колоса, смены дождей и засух, сокодвижения в яблоне и набухания вымени у коровы. Он не знал другой жизни и потому не хотел ее. Другими были отношения крестьянина с деньгами (сошлюсь на свои воспоминания): деньги как эквивалент затраченного времени и сил, деньги как что-то вроде сена на зиму, уложенного в сарай, или семенной картошки в подполе.

Нравственная чистота и здоровье крестьянина – это здоровье природы, от которой он еще не оторвался. Чистота нравов и помыслов, благообразие крестьянина были не чистотой его рефлексии, а отсутствием оной.

Сегодня вернуть человека назад, в те буколические времена, уже невозможно. Времена те кончились. Он уже оторвался от природного круговорота деревенской жизни. И, вступив на путь рефлексии, он должен будет пройти его до конца, воплотив уже в других формах, на другом уровне ту же чистоту и нравственное здоровье. Другого пути нет. Мы все – и «городские», и «деревенские» – давно живем «городской жизнью», и исходить нужно из этого.

Возможно, и был когда-то нормальный путь к естественному воплощению вот этих жизненных естественных начал крестьянской жизни далее в городскую (не одного меня, воспитанника советской страны, ошеломлял вид европейских городов и городков, печать трудовой – в данном случае, протестантской – этики, лежащей на их облике; и это была трудовая этика уже не деревенской, а именно городской жизни). Но от этого пути мы отказались еще в 1917 году. Большевики предложили народу грамотность взамен просвещения. Порудоминский приводит очень выразительные высказывания по этому поводу Ленина.

…Извивы нашей сегодняшней цивилизованности помогают понять тот холодок, который испытывали Даль и Толстой, пытаясь заглянуть в будущее «поголовной грамотности». Проблема осталась, более того, техническая вооруженность «поголовной грамотности» сделала ее более жесткой. И прятаться от нее в нынешнюю «патриотическую» риторику – это, так сказать, капитулировать с гордо поднятой головой.

О чистоте нации – очередное «предостережение миру»

Аполлон Давидсон. «Что это? Предостережение миру?» // «Иностранная литература», 2001, № 12

А сейчас – о неожиданном для журнала «Иностранная литература»: о статье профессора истории МГУ Аполлона Давидсона «Что это? Предостережение миру?», помещенной в рубрике «Возвращаясь к напечатанному». Нетипичным для журнала текст этот делают, во-первых, жанр (актуальная, уместная скорее в аналитическом еженедельнике статья о национальных проблемах современного мира), а во-вторых, своеобразная крутизна ее мысли.

Давидсон начинает с краткого пересказа романа южноафриканского писателя Дж. М. Кутзее «Бесчестие»: три африканца насилуют Люси, белую женщину, и избивают ее отца. Профессор Дэвид Лури, отец, чуть оправившись, требует, чтобы дочь обратилась в полицию. Дочь отказывается. Отказывается она и уехать за границу.

...

«Она хочет остаться там, где родилась. Любой ценой. Своей жизнью искупить то, что делали ее предки или во всяком случае люди ее цвета кожи».

«Что если… что если такова цена, которую мы должны заплатить, чтобы остаться здесь? Это история говорила через них (насильников. – С. К.). История зла… наследие предков».

Автор статьи предлагает отнестись к решению Люси как к мудрому принятию некой – в конечном счете неизбежной – реальности. Белые, поддерживавшие в ЮАР режим апартеида, виновны – и потому должны принять возмездие.

Время, когда западная цивилизация (культура белых) устанавливала мировой порядок, кончается. Наступают времена расовых и национальных конфликтов. Возможно, что через полвека европейские соборы станут мечетями.