Простодушное чтение

«улучшение ли путей сообщения, распространение книгопечатания, освещения улиц газом, расположение домов призрения бедных, бордели и т. п., или первобытное богатство природы – леса, дичь, рыбу, сильное физическое развитие, чистоту нравов»?

Вот в этом кругу образов размышляют и сегодняшние ревнители чистоты народных нравов, защищающие их от растлевающего влияния города. И сегодня они обращаются к понятиям «простая деревенская жизнь», «простой человек», а пафос противостояния города и деревни, человека «городской культуры» и человека деревенского/таежного, «натурального» им по-прежнему кажется актуальным (я имею в виду современную литературу – от Белова и Распутина до сегодняшних Варламова и Михаила Тарковского. Удивительно, но, похоже, никто из них не чувствует, насколько сомнительным в нравственном отношении выглядит их пафос, в основании которого непоколебимая уверенность в том, что есть мы, сложные, и они, простые. Можно сколько угодно умиляться и восхищаться ими, простыми и непосредственными, деревенско-таежными, но направленность взгляда сверху вниз, от «нас» к «ним» остается. И уже без разницы, чем наполнена эта дистанция: завистью, восхищением, умилением (Варламов, М. Тарковский) или пошлыми самодовольством и глумливостью, идущими от булгаковского «Собачьего сердца», где разделение на «нас» и на «них» проведено уже на уровне физиологическом, – суть остается одна. Как будто люди проспали полтора столетия, проморгали все наши революции и еще одну – всемирную, самую убойную для подобных оппозиций, названную когда-то «восстанием масс» (Ортега-и-Гассет).

Речь здесь не столько о нравственности наших писателей, сколько – об уровне их мышления.

На мой взгляд, тупик, в который загоняют себя воспеватели «натурального» деревенско-таежного человека, идет от слепого следования за системой знаков, сложившейся в другую эпоху.

Для примера – только одна (но – «генеральная») составная из комплекса «идей», за которую упорно держатся наши писатели-«патриоты» – обличение города и городской культуры.

Поддадимся на провокацию. Попробуем на зубок продуктивность предложенной оппозиции.

Да, город бывает ужасен. Ну а чем, собственно, он так ужасен? Да нами, больше ничем. Город – это развитое в полноте своей все то, что сидит в нас, и только.

Один из самых внятных сегодня и широко обсуждаемых знаков ложной «городской» культуры – телереклама. Телереклама как воплощение потребительских утробных извращенных вкусов и жизненных ориентаций. Ну и, соответственно, до исполинских размеров вырастает в обличительной литературе фигура рекламщика, пиаровца как главного «растлителя» народа. Согласен, не самый симпатичный персонаж. Но давайте подумаем. Ведь ясно же, что рекламу из воздуха не делают. Что-либо «впарить потребителю» можно только опираясь на некие реальности. Иными словами, искусство рекламщика в том, чтобы знать, с кем имеешь дело. Чем профессиональнее работает реклама, тем в большей полноте «выкладываются на экран» наши с вами потаенные «чаяния» и вожделения, и именно в тех формах, в той эстетике, которая реально наша. А десятилетний опыт нашего телевидения показал, что самая близкая массам эстетика (и, соответственно, комплекс нравственных и поведенческих стереотипов, ценностных ориентаций) – это эстетика мексиканской мыльной оперы с девицами и интерьерами из рекламных каталогов (потрясающий рекламный слоган висел одно время в метро Тверская: «"Санта-Барбара" – дешевая мебель для красивой жизни!»). Можно сказать, что реклама, эксплуатирующая наши реальные желания и устремления, оказывает обществу неоцененную им до сих пор услугу – это что-то вроде постоянно длящегося рентгеновского обследования. Неприятно, конечно, наблюдать нашу гипертрофированную похотливость, жадность к вещам, к еде и к развлечениям, нашу лень. Но куда деваться. Вспомните все эти финансовые пирамиды, уж какое отрезвляющее зрелище нам прокатили, какой сверхназидательный сюжет получился в конце концов, но как-то никто не обратил внимания на то, что про Леню Голубкова и про «Хопра» – это все про нас. Далеко не самый хороший человек, но трезвый и мужественный написал в свое время:

...

«Вот русский – лежит и мечтает. О чем мечтает? А как бы вот так все устроилось, что б я ничего не делал и был богатым».

Потрясающе, как наше время воплотило этот образ, почти буквально – пол-России каждое воскресное утро лежат у телевизора, завороженные нагловатыми ухватками ведущего лотерею «Бинго» или «Русское лото», и грезят, что вот сейчас выскочит цифирка, и все – он богат.

Так что неча на зеркало пенять…