Проводница

Не считая поедания червя, ещё одно событие чуть было выбило Таню из привычной колеи. Черти, вошедшие в вагон, конечно, самыми первыми, через минуту высыпали горохом из тамбура обратно. Они наперебой загалдели, что веник, который оказался очень кстати в их купе, они будут беречь, как зеницу ока, и сами будут подметать в вагоне за всеми, так что больше никому его отдавать не надо. И всё это время нещадно трясли этим самым веником перед Таниным носом.

Вообще-то, в вагоне для уборки полов имелся чудесный блестящий и мощный пылесос, а веник просто был Таниной фишкой, вроде фонаря или ложки, поэтому она сдалась чертям без боя, дала им Слово, что веник теперь, до конца поездки в их распоряжении, вызвав вздох облегчения у остальной публики. И было не понятно, чему Другие радовались больше – тому, что черти, наконец-то заткнулись или тому, что не придётся подметать за собой мусор.

Закончилась посадка, провожающие на перроне машут прощально ладошками. Таня, как проводник хвостового вагона, стоит с жёлтым флажком в открытом тамбуре, пока не кончится платформа. Поехали!

Таня вернулась в салон, и по привычке, всё ж пробежалась, удостоверилась, что все на местах. Вагон, хоть и был роскошным, но плацкартным быть не переставал. Просто каждая полка задёргивалась плотным тёмным пологом, чтобы во время отдыха у каждого была приватная обстановка. Когда Таня спросила Ахромеева, почему вагон в новом своём обличии не стал купейным или спальным, то он ответил, что во избежание волшебного беспредела (видимо, были печальные прецеденты), было решено, что он останется плацкартным. Так было спокойнее и самим Другим пассажирам, как оказалось, в большинстве своём, не очень-то доверявшим своим же собратьям, как, впрочем, и людям.

Когда Танюша проходила мимо служебки, она краем уха услышала, что Гавриил разговаривает сам с собой в приказном тоне.

– Иди, иди скорее. Надо помогать, чаем всех напоить и прибрать везде. Нечего без дела болтаться. Да как вообще можно вагон без глазу на людей малоопытных оставлять? Безобразие!

Таня засунула голову в дверь и обиженно сказала.

– И ничего не без глазу. Я одна, без тебя со всем справляюсь. Мы, люди, тоже очень неплохие работники, Гаврила!

Вагонный от неожиданности, что его подслушали, покраснел, как морковка.

– Хозяйка, ты… Ты ничего такого на себя не думай. Это не к тебе слова мои были. Давай, сейчас все дела свои переделаем, а потом вместе все сядем и поговорим. – Гавриил метнул быстрый взгляд за Танину спину. – Чаю с пирожками попьём. Хорошо?

Таня решила, что надо прислушаться к его словам и не строить понапрасну из себя обиженку. В этом мире Других она ещё новичок. Можно, не знаючи их нравов и обычаев, много дров наломать.

– Лады! С тебя конфеты! – Таня, пока Гавриил не очухался, что его на угощение развели, убежала раздавать бельё.

Глава 17

Опять со всех столов разносится перезвон подстаканников и ложечек. Запах огурцов и отварных яичек перемешан с запахами жареной курочки, или не только курочки… Таня, проходя мимо купе, в котором расположились оборотни, признала в тушках, уютно расположившихся на столике в фольге, обычных городских голубей, правда, очень жирных. Ох! Видимо, придётся привыкать к кулинарным предпочтениям Других, так сказать – по ходу поезда!

Гавриил уже ждал её за накрытым столом. Чай в блестящих подстаканниках дымился и источал аромат неведомой Тане травы, в красивой вазе лежали конфеты «Белочка», а пирожки, уже подогретые, горочкой были сложены на тарелочках, под которыми лежали кружевные салфетки. Лепота! Вот они – первые радости работы с напарником. А то, всё одна, да одна. И веселее в дороге вдвоём, однозначно! Сейчас она столько всего порасскажет ему, ну, и порасспросит вагонного обо всём, таком этаком.

– Хозяйка! – Гаврила был явно чем-то очень взволнован, раз решил сам первый разговор начать. – Ты вот, не знаешь, но заклинание, двери в вагон запирающее на всех действует, кроме самих вагонных. – Он заговорил загадками. – Я, Михалыч, Ахромеев – можем туда-сюда по всему поезду ходить. Нигде нам преград нет. А мы ж с ними не одни такие вагонные в поезде этом. Она в гости ко мне приходит, а тебе показаться не хочет. Ты давеча меня видела, а Баську нет. Вот и подумала, что я сам с собой разговариваю, да людей хаю.

– Баська?! – Таня была рада, что всё оказалось так просто. – Это имя такое? Девочка и вагонная. Вот это да! Жаль, что она не хочет мне показаться. – Таня услышала отчётливое недовольное сопение за своей спиной. – А в каком она вагоне?

– В тринадцатом. – Гавриил сурово сдвинул брови. – А тебе, Хозяйка, зачем это?

– В тринадцатом?! В этом гадюжнике? – Сопение за Таниной спиной стало одобрительным. – Жаль девчонку, хотя… Ахромеев мне с одиннадцатым тоже маленький ад на колёсах устроил, так что нам с Басей было бы, о чём поболтать, посплетничать. Да…

Таня быстро схватила конфету «Белочка» со стола, поклонилась в пол и, скороговоркой, чтобы Гаврила не успел её перебить, выпалила.

– Уважаю я тебя, будь подружкою моей. Вот подарок от меня, появись мне, поскорей.