Проводница

Опешивший от такой Таниной наглости Вагонный побледнел и негодующе уставился на неё.

– И вовсе это не я. Не я придумала тебе не показываться. Он мне запретил. Сказал, что он брат старший и слово его закон. Вот! – Голосок, доносившийся из-за Таниной спины, был звонкий, как колокольчик, даже немного заложило уши.

Танюша повернулась на голос.

В дверном проёме служебки стояла маленькая девочка. На вид ей было лет 12. Она была очень похожа на Гавриила. Рыжеволосая, лицо в россыпи веснушек, но вот нос у неё был очень длинный и остренький, а глаза круглые и карие. Всем своим видом она напоминала Тане Лису Патрикеевну из русских сказок. Хитрющий прищур глаз и ехидная улыбка, блуждающая по её лицу, усиливали это ощущение. Видимо, старший брат отдал её свой старый костюм – зелёный с золотыми позументами. Она подогнала его под себя – приталила пиджачок и заузила брючки. И в результате этих модных преобразований, Бася стала похожа на маленького лепрекона.

Девочка выхватила дарованную конфету из Таниных рук, развернула, откусила и блаженно зажмурила глаза.

А потом, потом они втроём заговорили разом. Гавриил выговаривал Тане за самоуправство, а Баське за наглость, Таня перечила Гавриилу, что нельзя запрещать сестрёнке делать то, что она хочет и заговорщицки подмигивала Басе, ну а Баська успевала жевать конфету, обзывать Гаврилу деспотом и радостно сообщать Хозяйке, что задружиться с ней она не против, а очень даже рада.

Когда упрёки и оправдания, угрозы большой поркой и обещания дружбы и конфет утихли, троица села пить чай – вкусный, горячий чёрный с сахаром.

– Хозяйка, ты Баську не повожай. – Деловито выговаривал Вагонный Татьяне. – Она ж в этот рейс сама со мной напросилась. Очень ей хотелось на тебя поглядеть. Ты, вроде как, знаменитость. Давненько у нас новых видящих-развидящих не объявлялось. А уж Ёлкины, они вообще легенда на дороге. Все уши она мне с Ахромеевым прожужжала, что поработать хочет, что с тобой подружиться хочет, что мир поглядеть хочет. Ревела без просыха. Вот мы и сдались. Что ж, сама кашу ты заварила, сама её и расхлёбывай. Баська она у нас девица дюже вредная, так что, держись.

– Ой! Да не слушайте вы его! – Звенел Баськин голосок. – И ничего я не вредная, они с Ахромеевым вбили себе в голову, что малая ещё, чтобы Вагонной работать. Испытания с тринадцатым вагоном мне выдумали. Чтобы я испугалась и сбежала, так вот вам фиг! – Девочка скрутила смачный кукиш и сунула брату в нос. – Барбара Романовна Калинина никогда не сдаётся!

Таня про себя искренне порадовалась, что у неё появилась поклонница, к тому же, ещё и цитирующая её высказывания, правда на свой лад. К тому же, ей показалось, что у Баси некоторые подробности из жизни Других ей будет гораздо легче выведать, чем от иных, более взрослых Вагонных, которые любят говорить загадками и напускать на себя важный и многозначительный вид на ровном месте.

– Уважаемые и дорогие моему сердцу, Вагонные Гавриил и Бася! Как же я рада, что с вами познакомилась, задружилась. – Таня прижала руки к груди, пытаясь унять скачущее от волнения сердечко. – Быть Хозяйкой, конечно лестно и почётно. Но один, в вагоне не воин. Знайте, от меня вам всегда помощь будет, в беде я вас никогда не брошу. Вот такое моё Слово. Слово Хозяйки.

В маленьком купе повисла тишина. Потрясённые до глубины души Вагонные молчали. Слово Хозяйки среди других – заклинание очень сильное и ценное. Они совсем не ожидали, что Таня захочет вот так, после пяти минут знакомства, повязать себя на Слово с ними. Гаврила и Бася слезли с полки и церемонно поклонились Тане.

– Ты нас на Слово уважила, Хозяйка. – Молвил за обоих Гавриил. – По обычаю, и мы должны тебе тем же ответить. Мы с тобой теперь и в огонь и воду. Такое моё Слово. Слово Вагонного.

– Слово Вагонной. – Подтвердила Барбара. – Было видно, что для неё это впервые, кончик её носа побелел от переживаний, голосок дрожал, как велосипедный звонок.

Да уж! Таня и сама от себя не ожидала, что устроит такое братание на Слово с ними. Но, опять она ощутила тот самый энергетический толчок от своего вагона. Что надо именно так сделать, именно так сказать. Что она делает сейчас что-то очень важное для себя, что обязательно поможет ей в будущем.

Глава 18

А в одиннадцатом вагоне, тем временем, жизнь шла своим чередом. Утолив голод, который всенепременно возникает у любого, кто только касается задом вагонной полки, Другие пассажиры приступили ко второй обязательной фазе путешествия – праздности и безделью.

Все, кроме чертей, разумеется.

Таня, после задушевного разговора с Вагонными, и не менее душевного Гаврюшиного чая с травками, сидела разморённая в своём купе, мечтая о скорой встрече с любимым своим Ваней.

Из прекрасного далёка её безжалостно вырвал цокот копыт по коридору. Стайка чертей топала к её чертогам.