Проводница

Ну не было у неё времени и сил заморачиваться этими вопросами. Вот и в настоящий момент Таня гоняла чай с «заскочившей на минутку» Баськой (уже сорок минуток прошло, если честно). Они сплетничали и хохотали. Бася оказалась кладезем знаний и сплетен про Других. Таня, подперев кулачком щёку, заслушивалась её историями. Впрочем, когда Вагонная решила выведать у самой Татьяны об её сердечном друге, она деликатно увела разговор в сторону.

Вдруг, Бася, резко застыла, не донеся до рта руку с сушкой, и стала, как бы прислушиваться к чему-то. За мгновение она превратилась из девчушки-хохотушки в суровую Вагонную. И Таня сама поразилась такой быстрой метаморфозе. Другие не преставали её удивлять и озадачивать.

– Зовут, – Баська слезла с сиденья, – зовут, говорю – идти нам надо.

Таня глупо хлопала глазами и не двигалась с места. Честно сказать, расслабилась она в этом рейсе, почувствовала, что дорога это не испытание, а хорошее времяпрепровождение, не тяжёлая и грязная работа, а увлекательное общение с новым, интересным и неизведанным. Вот и не врубилась, что Бася и её с собой тянет куда-то.

– Хозяйка! Ау! Очнись! – Вагонная трясла её за рукав пиджака. – Зов из твоего купе отдыха проводников, пойдём, ждут там нас все.

Таня снова не поверила своим ушам. Купе отдыха проводников в её вагоне находилось сразу за стенкой служебки, где они с Барбарой сейчас были. И никто не проходил мимо них, она бы увидела.

Но, медленно встала и пошла, куда велели. Кстати, в новом одиннадцатом вагоне купе для отдыха было именно купе для отдыха проводника, а не его мучения на неудобной жёсткой полке. Купе было просторное, с большими и мягкими, как диваны полками, которые были не одно над другим, как полагалось, а как в спальном вагоне – одно напротив другого. Между собой они были разделёны изящным столиком, накрытым заботливым Гаврилой, кружевной накрахмаленной белоснежной скатертью – как в конце прошлого века в лучших Российских дворянских усадьбах.

Таня ложкой открыла купе и замерла от неожиданности. Там уже сидели Михалыч, Ахромеев, Гаврила и… Баська. Как она-то успела здесь оказаться! Вот только что за спиной Таниной пыхтела? На столе стоял настоящий блестящий и пузатый самовар, вокруг него разместились разнообразные вазочки с конфетами, сушками и. даже вареньем. Расстарался для дорогих гостей Гаврюша, молодец! Но лица у всех были не радостные, а скорее глубоко озадаченные и чем-то сильно озабоченные.

– Танюша! Заходи! – Ахромеев решил немного успокоить испуганную таким зрелищем девушку. – Присаживайся, давайте-ка попьём все чаю! Не разбавленного профессионально по-проводницки на десять раз с содой, а горячего чёрного, крепкого, душистого с сахаром!

Ахромеев заговорщицки подмигнул Тане своим круглым кошачьим зелёным глазом и, ей, правда, стало чуточку легче, когда он вспомнил её старую приговорку-ворчалку насчёт поездного чая. Она улыбнулась всему честному собранию и присела на диван.

Гаврила, пока Хозяйка не отошла от случившегося, решил сам поухаживать за всеми. Разлил чай в стаканы и раздал. Посидели, попили чаёк, помолчали.

– Ну, что ж! Теперь надо мне слово, как старшему держать, – Михалыч, с чрезвычайно раскрасневшимся от горячего чая лицом, начал свою речь, – Хозяюшка, ты у нас совсем молоденькая и недавно только развидеть начала, а уж всех наших обычаев, да и историй про Наших, тем более не знаешь.

Все, кроме Тани, согласно закивали.

– Тут ведь какое дело! – Михалыч тёр свой плешивый затылок и никак не мог перейти к самой сути. – Живёт в нашем средиземье Хозяин. Зовут его так. Он над Нашим краем главный. Наши все его уважают и чтут. Но, вот, время, видишь, какое, беспокойное нынче. Огромную страну разрушили, порушили и много такого, что испокон веков даже думать боялись тронуть. Запреты многие, законы не писанные, всё нарушают. И Ваши и Наши. И ведь не боятся ничего и никого! Как будто одним мигом живут, рвут всё на части, тащат под себя, хапают и хапают. Как только они не порвутся то от жадности?!

Михалыч завёлся не на шутку, видимо его достало до самых печёнок нынешнее безбашенное, безголовое время беспредельщиков. Он гневно рубил воздух кулаком и грозил им куда-то в небеса.

– Охолони, пока, Михалыч, – Ахромеев протянул другу очередной стакан чая, – Танюша, короче говоря, прознали мы, что черти твои, которые из крайнего купе, у Хозяина нашего спёрли крайне ценную вещь. И теперь пытаются её под чарами одиннадцатого вагона в Москву провезти. А уж если они в Москву с этой вещицей попадут, растворятся там в людской мути, ищи свищи их… Таких бед они с этой кладёнкой натворить смогут! Век не разгребёшь.

– Кладёнкой? – Таня поняла, что услышала главное, о чём спросить надо всенепременно.