Психология и педагогика обучения дошкольников

Три перечисленные стадии процесса обучения не сменяют друг друга механически. В условиях сложной, многомерной и многосмысловой неотчужденной детской деятельности одни ее компоненты и стороны могут находиться на стадии погружения (включаясь как фрагменты-отвлечения, без утери общего смысла и цели деятельности, в которую они входят), другие – в стадии отработки способа, и третьи, наконец, собственно на стадии использования в качестве уже присвоенного полноценного средства. В осуществлении сложной, многомерной деятельности могут возникать все новые и новые аспекты, проходящие перечисленные стадии. Но каждый отдельно взятый способ действия должен для полноценного становления пройти все три стадии, хотя не всегда они бывают внешне явственно развернуты.

В целом процесс освоения новых для ребенка сфер жизнедеятельности, выстраивания присущих новой сфере способов действия и на этой основе качественно новой для него творческой деятельности, можно охарактеризовать как индивидуализацию элементов той или иной области культуры. Индивидуализация – это воссоздание, выращивание в процессе онтогенеза того, что существует в пространстве человеческой культуры и является результатом филогенетического развития.

Рассмотрим теперь кратко те же закономерности процессов спонтанного обучения на других конкретных примерах. Например, понаблюдаем, как младенец второго года жизни учится есть ложкой.

Ложка – один из предметов, с самого раннего возраста окружающих ребенка. Она используется по назначению для его кормления постоянно, изо дня в день. Тем не менее ребенок, которому уже минул год и который, без сомнения, знает, для чего используется ложка, относится к ней, как ко всем другим предметам – ситуативно. Действия с ложкой неспецифичны, они детерминируются конкретной ситуацией: если ребенок сидит на высоком стульчике, то ложку интересно бросать на пол или стучать ею о стол; если ребенок находится на полу, взять ее двумя руками и сосать или ползти с ней в руке; если рядом есть кто-то из взрослых, дотронуться ею до этого человека или отдавать ее ему, а потом отбирать обратно и т. д. Во время кормления ребенок, имеющий в руках ложку, пока мать кормит его другой, может возить ею по тарелке, но не пытаясь есть, а просто подражая взрослому.

Это, несомненно, первая стадия процесса спонтанного обучения. Ребенок, возясь с ложкой, как с любым другим предметом, приобретает свой собственный опыт. У него формируется определенное представление об этом предмете как твердом, прохладном и нагревающемся от его руки, рта или щеки, кусая который, можно сделать больно десне; он узнает что она звенит по-разному, когда бьешь ею о стол, тарелку, другую ложку или кастрюлю, а на пол она падает с особенным звуком; он приобретает представление о ее весе, гладкости и множестве других признаков, которые не осознает не только младенец, но и занимающийся анализом этого предмета взрослый. Это собственный багаж ребенка, тот веер свойств и возможностей, связанных с ложкой, среди которых у него должны выделиться и стать актуальными те функции этого предмета, которые закреплены как общекультурный способ ее использования.

Чуть подросший малыш (с кем-то это случается в год, а с кем-то немного позже), имея уже свой опыт обращения, игры, разнообразных действий с ложкой, начинает наконец выделять ее функцию. Разумеется, он знал о ней и раньше, но тогда он не соотносил функцию, которую реализуют взрослые, пользуясь ложкой для его кормления, со своими собственными действиями с ней. Он даже мог подражать матери на уровне внешнего копирования действия, но ему не приходило в голову, что можно попытаться удовлетворить свой реальный голод с помощью ложки.

Период, когда ребенок начинает выделять функцию ложки, подражая взрослому на уровне копирования действия, – первая подстадия второй стадии обучения. Ребенок может в это время, подражая матери, пытаться зачерпывать ложкой и нести ее ко рту. Он много проливает, но старается, и навык потихоньку вырабатывается. Однако если сейчас оставить проголодавшегося ребенка наедине с тарелкой еды и ложкой, он не воспользуется последней, а, руководствуясь непосредственным побуждением, схватит пищу руками и потащит в рот. Ложка, которой он как будто, умеет пользоваться, еще не стала его личным средством, инструментом. Если выразиться точно, он умеет с ней действовать, но пользоваться ею он еще не умеет.