Психология и педагогика обучения дошкольников

Говоря о психологии общения, необходимо затронуть еще один аспект он связан с выделенным Д. Элькониным противоречием психического развития ребенка, которое заключается в наличии двух противоположных тенденций, а именно: тенденции к совместной жизни с взрослым, к максимальной общности с ним и, одновременно, тенденции к самостоятельности, к отделению себя от взрослого. Обычно при обсуждении проблем общения доминирует первая тенденция, утверждающая стремление ребенка к общности с взрослым. Само слово «общение» несет в себе именно эту семантическую нагрузку, предполагающую единение в акте коммуникации и совместной деятельности. Однако вторая тенденция, устремленная к отдельному, индивидуализированному бытию и само-стоянию, является не менее фундаментальной. В этом плане можно сослаться на знаменитый кризис трех лет или не менее яркий кризис подросткового возраста, когда дети намеренно и в чем-то утрированно и неадекватно идут на нарушение всех норм и правил, на конфликт с взрослым человеком, притом что этот взрослый очень значим для ребенка.

Л. Выготский писал, что ребенок трех лет в буквальном и переносном смысле выдергивает свою руку из руки взрослого. Он не хочет, чтобы его водили за ручку. Он говорит: «Я сам!» При этом вместе с утверждением самости мы имеем полную картинку негативизма в поведении детей: упрямство, строптивость, непослушание, капризность, действие по принципу «даже если не очень хочется, но лишь бы было по-моему» и т. д.

Что же это такое? Как можно понять и осмыслить тот факт, что ребенок до трех лет был «ангелом», а потом с ним вдруг что-то произошло и вся семья не может найти не него управу?

Припоминается в этой связи один забавный случай, рассказанный матерью трехлетнего малыша. Ей на работу позвонила выведенная из терпения бабушка: «Дочка, сделай что-нибудь. Я больше не могу. Он на всех плюется». Единственное, что может делать мать, находясь на работе, это поговорить с сыном по телефону. Она рассказывает ему, что плеваться нехорошо, а уж плеваться на собственную бабушку тем более. Потом бабушка, присутствовавшая при этой беседе, рассказывала, что ее внук отстранил от уха трубку, из которой звучали материнские поучения, и обращаясь к бабушке, спросил: «Куда на маму плюнуть?» Впоследствии этот ребенок вполне овладел нормами поведения, и больших проблем с ним у родителей не было.

Удивительно, что ребенок как будто знает: если он сейчас, в свои три годика, не сломает всю систему взаимоотношений с взрослым, не отстоит право действовать по-своему, то он и не состоится как личность. Конечно, ребенок всего этого не знает. Просто в самой природе человека есть изначальное стремление к свободе, а свобода невозможна, если все определено правилом, нормой, предписанием, законом.

В скрытом виде во всех личностных деяниях присутствует отрицательность. Без потенциала и возможности негативного действия нет свободы воли. Однако если этот потенциал вдруг обнаруживает себя в реальном плане, в явном виде, подменяя собой позитивное, нормосообразное действие, то мы имеем дело с деструктивным, девиантным, а то и с откровенно преступным поведением. Иными словами, без возможности отрицательного действия невозможно свободное и при этом позитивное, нормативное, узаконенное, социально одобряемое действие. Но как только отрицательность в действии и общении становится самодовлеющей, теряется вектор позитивной творческой направленности и конструктивного самоопределения человека.

Это предварительное решение проблемы отрицательности в общении и действии, утверждающее самые общие психологические условия и механизмы свободного волеизявления. Конечно, оно не дает ответа на все психолого-педагогические проблемы, которые возникают при воспитании маленьких детей.

Где кончаются детские шалости, детское озорство, а где начинаются настоящие хулиганские действия? Как строить педагогическую систему, чтобы предусмотреть не только позитивный, нормосообразный способ поведения ребенка, но и подводную часть айсберга, аккумулирующую в себе энергию негативной направленности, которая должна остаться потенциальной энергией? До каких пор, до каких границ можно и нужно смотреть сквозь пальцы на проступки малыша? Где должно прозвучать категорическое взрослое «нельзя», которое должно быть безоговорочно принято ребенком?

Все эти и им подобные вопросы решаются не в общетеоретическом плане, а в реальной совместной жизни детей и взрослых, где учитываются особенности личности каждого ребенка.