Пуля ставит точку

— Вы всегда так говорите? А я всегда говорю, что съэкономленный грош есть грош заработанный и что тот, кто хочет получить палец, теряет руку. Она снова откинулась назад, с довольным видом разглядывая свои ногти. Единственное, чего я никогда не говорю, это что деньги-источник всех несчастий.

Она подняла на него глаза; Кленси заметил, что они голубого цвета. Очень симпатичная девушка, решил Кленси, и далеко не глупа.

— Ну, хорошо, Поп. Мне приятно сидеть здесь и целое утро обмениваться с вами пословицами, но время не ждет. Вы принесли билеты?

Кленси сохранил на своем лице выражение игрока в покер. Рука его опустилась в жилетный карман. Девушка довольно кивнула.

— Хорошо. Скажите мне, Поп, вам самому приходилось бывать в Европе?

— Дважды, — сказал Кленси. Он сидел немного расслабленно и смотрел на нее. — Конечно, первый раз это было еще в армии и наверно не считается. Он не стал говорить, что второй раз ему пришлось ехать за весьма опасным преступником и он не попал дальше лондонского аэропорта, в котором того держала британская полиция.

Ее взгляд смягчился; она порывисто наклонилась вперед.

— И это действительно так прекрасно, как все об этом говорят? Представьте себе, Копенгаген и Париж, и Рим?

— Это прекрасно, — сказал Кленси.

— Я не могу дождаться. А вам приходилось путешествовать на корабле?

Кленси медленно кивнул, глядя на счастливое лицо девушки.

— Один раз. А второй раз по воздуху.

— И это тоже так прекрасно, как об этом рассказывают? Я имею в виду корабль. Действительно так романтично? — Она посмотрела на него и несколько застенчиво рассмеялась. — Я понимаю, что я выгляжу как настоящая провинциалка, но я никогда не путешествовала на пароходе…

— Это наверно романтично, — сказал Кленси.

— И я надеюсь, что они говорят по-английски — я имею в виду, на корабле…

— Обычно, — сказал Кленси.

Она улыбнулась счастливой улыбкой, представлявшей всю смесь удовлетворения и ожидания, и поднялась на ноги.

— Ну, ладно, шутки шутками, и я полагаю, что мне не следовало бы даже говорить об этом, но я действительно должна бежать. Мне предстоит сделать кучу оставшихся на последнюю минуту покупок и закончить укладываться, так что, если вы принесли мне билеты, Поп…

Кленси решил, что он узнал все, что ему нужно. Положил шляпу на пол возле себя и удобно откинулся назад, сложив руки на коленях.

— Билеты куда? И для кого? — мягко спросил он.

Она какое-то время изумленно смотрела на него; затем ее глаза сузились, губы ее стали твердыми.

— Разве вы не из транспортного агентства?

— Разве я когда-то говорил, что я оттуда? — спокойно поинтересовался Кленси. — Вы не ответили на мой вопрос.

— Кто вы такой и что вам надо?

— Моя фамилия — Кленси, — сказал Кленси. Казалось, что он совершенно расслабился в глубоком кресле, но его темные глаза очень внимательно наблюдали за девушкой. — Я — лейтенант полиции.

— Полиции!.. — Она посмотрела на него. В выражении ее лица не было ни паники, ни страха; казалось, что она была удивлена, но не особенно испугана.

Кленси нахмурился. Либо это была одна из самых блистательных актрис мира, либо его единственный ключ вел в абсолютный тупик, Он пожал плечами; если добавить к утренней коллекции еще одну пословицу, можно было бы сказать, что в лоб, что по лбу. Он кивнул.

— Да, правильно. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.

Она снова резко села, ее лицо ничего не выражало.

— Могли бы вы показать мне какое-нибудь удостоверение?

Кленси протянул ей свой бумажник. Она изучила его и вернула назад.

— Хорошо, лейтенант. Я не имею ни малейшего понятия о чем идет речь, но начинайте и задавайте ваши вопросы.

— Очень хорошо, — сказал Кленси. Он снова спрятал бумажник в карман. Давайте вернемся к первому вопросу: билеты куда? И для кого?

— Я не могу вам ответить, лейтенант. — Она посмотрела на удивленно поднятые брови Кленси. — Мне очень жаль. Здесь нет ничего незаконного; просто дело в том, что в данный момент я не в состоянии ответить на этот вопрос. — Она немного поколебалась и на ее симпатичном лице помимо ее воли появилась улыбка. — Сказать по правде, я даже не знаю, почему меня просили держать это в тайне, но я обещала и я это сделаю. — Улыбка исчезла. — И в любом случае я не верю, что это дело полиции.

Кленси вздохнул.

— Полиция предпочитает сама определять, что является ее делом, а что не является.

— Мне очень жаль. — Ее голос был спокойным, но твердым. — Я не намерена отвечать на этот вопрос. Что еще?

Кленси взглянул на нее и пожал плечами.

— Хорошо. Мы временно пропустим этот вопрос, но только временно. Давайте начнем с самого начала. Кто вы?

Голубые глаза сузились от нараставшего гнева. Она вздохнула.

— Вы хотите сказать, что даже не знаете, кто я такая и допрашиваете меня как… как обычного преступника?

— Я не допрашиваю вас как обычного преступника, — терпеливо сказал Кленси. — Я допрашиваю вас как гражданку. Будете ли вы добры ответить мне?