Пуля ставит точку

— Какой?

— Прибежать в последний момент и рассчитывать, что застанете продавца одного.

Крамер умышленно сдерживал себя. Он никогда не упускал возможности преподать урок подобному типу, своим поведением это вполне заслуживающему.

— За эти слова вы ответите.

— Ну, разумеется. А теперь убирайтесь.

— Или вы вызовете полицию?

— Да.

Продавец отбросил листок, и тогда Крамер расстегнул пиджак и наклонился вперед.

— А теперь, юноша, скажите, пожалуйста, что вы там видите.

Продавцу дважды повторять не пришлось. Глаза его уперлись в "Смит энд Вессон" тридцать восьмого калибра, торчавший из кобуры под мышкой. Он отшатнулся, сердце его ушло в пятки, на лбу выступили капли пота.

— Что-то не в порядке, Файншток? Обернувшись, Крамер любезно улыбнулся вошедшему солидному пожилому джентльмену.

— Осторожно, мистер Уильяме, у него пистолет, — кинулся к тому Файншток.

Уильяме насторожился и чуть подался назад.

— Добрый вечер, сэр, я из уголовной полиции, вот мое удостоверение.

Уильяме, взглянув на удостоверение, повернулся к Файнштоку.

— Что, Файншток, у вас нервы не в порядке? На сегодня вы свободны.

— Странный парень, — заметил Крамер.

— Иногда бывает, — согласился Уильяме. — Я уже давно хотел с ним поговорить. А теперь скажите, чем я могу вам помочь.

— Речь о вещи, сданной вам в ремонт. Ваш парень настаивал на доверенности от хозяйки, но она, к сожалению, мертва.

— Господи, несчастное создание. Но квитанция у вас?

— Думаю, она где-то за прилавком. Да, вот.

— Отлично. Пойдемте со мной в хранилище, сразу и заберете. Я запираю там подобные вещи на ночь.

Крамер шел за ним, удовлетворенно улыбаясь, и потому, что проучил нахала, и оттого, что кольцо скоро будет в его руках. Отличная улика, особенно если какой-нибудь нестандартной работы.

— Вот здесь, — Уильяме указал на лоток, в отделениях которого было множество предметов с бирками. Крамер схватил один из них.

— Нет, не кольцо.

— Нет?

— Номер четыреста девятнадцать

— Это?

— Нет, вот этот прелестный маленький медальон.

Медальон действительно был красив. Просто прелесть. При нажиме он, щелкнув, открылся, появились две фотографии в виде сердечка. На одной был портрет мисс Ле Руке, на другой — какой-то мужчина.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Зонди не повезло. Обычно слежка на Тричард Стрит проблем не составляла. Закон об аппартеиде поместил её в район для цветных, поэтому там всегда было полно людей, с рассвета и чуть не до полуночи, которым нечего было делать, кроме как толкаться взад-вперед. Остаться незамеченным было очень легко. Легко было слиться с толпой, наблюдавшей за игрой в наперстки, или сесть на тротуар и болтать ногами в щелях сточных решеток, никто на тебя и не взглянет. Достаточно снять галстук, набросить по-деревенски пиджак навыворот, чтобы видна была шелковая подкладка, и вперед. Детские шалости, особенно вечером.

Но пока не было дождя. А он только что пошел — и изрядный. Потоки воды помчались по мостовой, очищая её от апельсиновой кожуры и превращая ямы в озера. Уже два дня раскаленное небо  высасывало из земли последние капли влаги, чтобы напоить ею тучи, и вот они разбухли и почернели, а теперь словно мстительные враги распороли им брюхо ибо капли было теплыми и тяжелыми, как кровь.

Прогрохотало, и молния озарила Зонди, скорчившегося под навесом магазина. Небо словно раскололось и схлопнулось снова. Зонди выскочил из-под навеса, поскользнулся на дынной корке и влетел в двери. Удар грома догнал его тогда, когда высокий индус в чалме, схватив нож, отступил за прилавок. Его клиентка испуганно вскрикнула, закутавшись в сари.

— Полиция! — бухнул Зонди. Хозяин магазина, узнав его, опустил руку с ножом.

— Не бойся, Мери! — Любую индианку называли Мери. Та умолкла.

— Кто там у тебя наверху? — спросил Зонди. — Не тяни, Гопал.

— Муса.

— Ты не врешь?

— Можете проверить, — Гопал равнодушно пожал плечами, взял кочан салата и начал обрезать листья. Зонди забрал у него нож.

— Послушай ты, зебу, дай Бог, чтобы там и вправду был Муса, понял?

— Тогда пойдем, — проворчал Гопал.

Зонди последовал за ним в большой зал, заставленный корзинами с овощами, где запах керри не давал вздохнуть. Лестница покрыта была старым линолеумом, с одной стороны истоптанным сильнее, чем с другой. Они ступали по этой же части.

— Сюда, — Гопал открыл дверь. Пожилой индус встал, выпрямившись во весь рост — так он доставал Зонди до плеча. Он был уже в пижаме.

— Сержант Зонди, очень рад вас видеть, — улыбнулся тот.

— Садись лучше, ты, карри, — и ты тоже.