Кстати, болельщики заблуждаются, когда думают, что игроки на поле ничего не слышат. Во всяком случае, все мои команды они воспринимают. К тому же существует система оповещения, в которой ключевые роли выполняют бровочники. Через них, как по цепочке, передаешь указания. Впрочем, ЦСКА – дружина подвижная, и нужный мне футболист все равно достаточно быстро попадает в зону досягаемости. Да и потом, у нас четко разработан язык жестов. Он позволяет без проблем дать человеку установку на расстоянии 50–60 метров.
Ну и еще немаловажный фактор: мои подопечные все чувствуют, все улавливают. Им достаточно кинуть взгляд на скамейку запасных, чтобы сделать определенные выводы. Если они видят, что я веду себя спокойно и стараюсь не вмешиваться, значит, у нас игра получается, все идет хорошо и продолжать следует в том же духе. Я никогда не реагирую на технические ошибки – они были, есть и будут. Но вот если игрок допустил тактический просчет или вследствие своего эмоционального состояния забыл о своем задании на поле, то здесь уже надо ему подсказать, причем незамедлительно. И вот я уже у бровки.
Стартовый рывок у меня до сих пор приличный, и нередко журналисты отмечают, что я быстрее всех в стране преодолеваю расстояние от скамейки запасных до боковой линии. Наверное, это и впрямь так. Я ведь на тренировках иногда играю с ребятами. На занятиях я так же азартен, как и по ходу матча. Принципиальное отличие в том, что после игр голос у меня, как правило, садится. Иногда уже к перерыву начинает хрипеть. Теперь стараюсь беречь связки. В 2005-м, спасибо армейцам, особо их и не напрягал. Даже в дебюте сезона.
Высказывания разных лет