Путешествие героини. Женский путь к целостности

Мирча Элиаде писал о двойственной природе божественного во многих религиях, где даже самые женственные или мужественные божества были двуполыми. «В какой бы форме божественность ни проявляла себя, это высшая реальность, абсолютная сила, и она не позволит ограничить себя никакими атрибутами (добрыми, злыми, мужскими, женскими или какими-то еще)»[224].

В книге «Мужской/женский язык» Мэри Ричи Ки пишет, что ацтеки, у которых не было родов в языке, верили, что происхождение мира и людей – единый принцип с двойственной природой.

«Это верховное существо имело мужской и женский облик… Этот Бог мог возрождать как мужское, так и женское начало. Двойственное божество, Ометеотль, имело две грани единого верховного существа.

Оме – двое, а теотль – Бог»[225].

Элейн Пейджелс пишет о гностических евангелиях – 52 текстах, написанных ранними христианами в I–IV веках нашей эры, которые были обнаружены в Наг-Хаммади в Верхнем Египте в 1945 году арабским крестьянином. Они свидетельствуют о том, что Иисус говорил о Боге-Матери и Боге-Отце. В Евангелии от Фомы Иисус противопоставляет своих земных родителей, Марию и Иосифа, божественной матери, Святому Духу, и божественному отцу, Отцу Истины[226]

. Дух – одновременно Мать и Дева, супруга и двойник Небесного Отца. В Евангелии от Филиппа тайна непорочного зачатия Христа относится к «таинственному соединению двух божественных сил – Отца Всего Сущего и Святого Духа»[227]. Божественная мать также характеризовалась как София: мудрость, изначальная мысль. «Она – “первый вселенский создатель”, породивший все творения, она просвещает людей и делает их мудрыми»[228].

К 200 году нашей эры почти все женские образы Бога исчезли из господствующей христианской традиции. Однако есть свидетельства, что до этого времени женщины занимали руководящие посты в Церкви. «В таких гностических группах, как валентиниане, женщины считались равными мужчинам. Встречались женщины-пророки, учителя, странствующие евангелисты, целители, священники и, возможно, даже епископы»[229]. Так было не везде, однако около 180 года до нашей эры Климент Александрийский, святой отец египетской церкви, который причислял себя к ортодоксам, но поддерживал контакты с гностическими группами, писал: «…мужчины и женщины в равной степени совершенны и должны получать одинаковые наставления. Ведь понятие “человечество” включает и мужчин, и женщин, и для нас “во Христе нет ни мужского, ни женского пола”»

[230].

К сожалению, позиция Климента не нашла поддержки у других церковных лидеров II века. Мужское духовенство не желало признавать равноправие женщин ни по светским, ни по теологическим соображениям. Эдвард Уитмонт пишет: «Доминирование созидательных возможностей или регрессивного разрушения зависит не от природы архетипа или мифа, а от отношения и осознанности»[231]. Климент обнаружил, что его взгляды, сформировавшиеся в космополитической атмосфере Александрии среди образованных и богатых членов египетского общества, оказали незначительное влияние на большинство западных христианских общин, разбросанных по Малой Азии, Греции, Риму, провинциальной Африке и Галлии[232].

КЕЛЬТСКОЕ ХРИСТИАНСТВО

Семена раннего христианства расцвели в разных странах. Ранние кельты провозглашали объединение духовности и жизни. Они верили, что все живое исходит из Источника, а наша задача – жить в гармонии с невидимыми царствами. Тройная спираль, встречающаяся в кельтском искусстве, отражает энергию Трех Богинь: причинного, мира мысли (мистического) и физического. Поскольку божество находилось и в природе, и в душе, природный мир рассматривался как дверь в невидимые царства.

В это очень благодатное понимание тайн легко вошла фигура Иисуса. Его способность жить Тайной, перемещаться между мирами уже была частью кельтского сознания, поэтому образ Иисуса хорошо восприняли в друидических учениях по всей стране кельтов. Кельтский крест никогда не был посвящен смерти Христа, он символизировал способность перемещаться между мирами.

Кельтское христианство делало упор не на вероучение, а на непосредственный индивидуальный духовный опыт. Людей побуждали говорить на этом языке и жить в соответствии с ним, а в качестве советников привлекать душевных друзей. Иерархия в общине отсутствовала, душевный друг был главным духовным наставником. Кельтское христианство поддерживало женское начало, развитие интуиции и чувственный опыт. Эмоции считались мудростью тела, а само тело никогда не могло восприниматься как зло. Огромное внимание уделялось обучению и пониманию того, что благодаря свободе воли люди способны жить в соответствии с замыслом природы.

Поскольку кельты жили племенами, власть принадлежала группе, а аббатиса или аббат выполняли роль квалифицированного психотерапевта. Это очень похоже на принципы дзен-буддизма. Кельтские христиане верили, что дух проявляется в пятиуровневом взаимодействующем энергетическом поле без иерархии: миры минералов, растений, животных, людей и ангелов взаимосвязаны.