Путешествие на высоту 270

– Не забудь передать мой привет колбасе! – добавляет Хейдар.

Я натянуто улыбаюсь и думаю о том, как буду действовать и какие обстоятельства возникнут. Раньше я не раз бывал в бою, но сейчас – дело особенное. Восемьдесят танков! Мой мозг подает мне сигнал, и я спрашиваю:

– Итак, перед нами восемьдесят танков?

– Не верь сказкам, – говорит Хейдар. – Их не меньше восьмидесяти, а может, даже и больше.

Вместо того, чтобы ободрить меня, его слова лишь усиливают мою тревогу.

– Эти танки с утра контратакуют, останавливают ребят, – добавляет Хусейн. – Когда стемнело, они чуть отошли и сейчас встали в оборонительную линию.

Хусейн постоянно говорит по рации кодом, я ничего не понимаю, и меня это раздражает. Отхожу к Асгару. Он прилег на насыпи.

– Не спишь? – спрашиваю его.

– Так точно! – отвечает он, повернув ко мне голову. – На таком холоде разве заснешь?

На голову он повязал красную повязку, выше ее торчат его волосы. Я вижу это в пламени того, что горит на шоссе. Его лицо кажется мне покрасневшим, и он не отводит глаз от этого пламени.

– Что это горит? – спрашиваю я.

– В санитарную машину попали. Она везла раненых в тыл.

Мне вдруг показалось, что я чувствую запах горелого мяса. Но я намеренно не спрашиваю, что стало с ранеными в этой машине. Не хочу сейчас слышать ответ. Пламя вновь вспыхивает ярче, и оранжевый его всполох отражается в воде и окрашивает насыпь и фигуры бойцов.

– Ты в головном отряде? – спрашивает Асгар.

– Так точно!

– Ну, береги себя.

Я вспоминаю первый его день в батальоне. Он пришел длинным юношей, похожим на молодого жеребенка, взбрыкивающего ногами по всем направлениям. И я сразу заметил его крупные карие глаза на костистом розовом лице – это тоже выглядело необычно.

– Асгар, ты уже сколько на фронте? – спрашиваю я. – Два года, да?

Отрешенно улыбнувшись, он отвечает:

– Два года и два месяца.

– Брат Хусейн! Хейдар!

Со стороны насыпи подходят бойцы и повторяют в темноте имена командиров, пытаясь их найти. Вот они собрались. Это гранатометчики второго и третьего взводов. Двое гранатометчиков и шестеро помощников, чья задача – таскать гранаты и помогать главному стрелку. Подходит и Али – он гранатометчик первого взвода. Его помощники – из новеньких. Я отвожу их всех в сторону и ставлю перед ними боевую задачу. Гранатометчик первого взвода пойдет впереди всей нашей маленькой колонны, гранатометчики других взводов – за ним. Я специально ставлю Али впереди: он мужественен, и я больше уверен в нем. Они все теперь сидят рядком вдоль насыпи. Подходит Таги. Рация у него за спиной, наушники выглядывают из-под желтой вязаной шапочки. Я с ним уже знаком и ему тоже объясняю задачу. Мы готовы выступить.

По рации передают какой-то приказ, и Хусейн в темноте кричит:

– Асгар! Асгар!..

– Я здесь, – отвечает тот.

– Беги по взводам, передай, чтобы выдвигались. Командирам взводов передай: поднимать ребят. Скажи, чтобы первым выступил первый взвод, за ним второй и третий. Вперед!

Асгар закидывает за спину автомат и убегает. Хусейн говорит мне:

– Строй своих ребят и веди на перекресток. Ждите, пока соберутся взводы, и будьте готовы выступить, когда мы подойдем.

Я строю спецгруппу и веду ее вперед. Окопы почти опустели, а если кто-то в них и остался, то ободряют нас:

– Аллах да пребудет с вами!

– Во имя имама Али! Задайте им жару!

У перекрестка я командую нашей колонне сесть. Здесь – груда ящиков пустых и полных боеприпасов, здесь еда, и тут же трупы. Несколько трупов сложены в ряд и покрыты полосатыми бело-зелеными одеялами, короткими, поэтому ноги и головы торчат. Я говорю громко:

– Ребята! Вы с помощниками добейтесь такой слаженности, чтобы каждый из вас, гранатометчиков, этой ночью был как целый взвод.

Никто ничего не отвечает. Я сажусь впереди колонны, и Таги присаживается рядом. Он худой, лицо бледное и как бы светящееся, борода не настолько отросла, чтобы прикрыть этот цвет его кожи. Глаза его словно два черных угля. Спрашивает меня нарочито басовитым голосом:

– Что это там горит?

В его зрачках отражается догорающая санитарная машина.

– Не знаю, – отвечаю я. – Тут много всякой техники было, что-то, наверное, загорелось от взрыва.

Оглянувшись на трупы, он спрашивает:

– Это наши ребята?

– Не думаю, – отвечаю я. – Скорее всего, они из тех, что с утра воевали за это укрепление.

– После полудня было прямое попадание мины в окопы роты «Абес». Двое парней стали шахидами.

– Да? – говорю я. – Не знал.

– Кстати, – спрашивает он, – один из ваших также погиб, как его звали?

Голос Таги похож на голос молодого петушка, впервые пробующего петь: корябает уши.

Мы слышим приближающийся шум пехотной колонны. В бликах огня вижу Хейдара, а за ним, между камышами и насыпью, выдвигается колонна. Он твердо командует:

– Двигайтесь вперед, выдвигаемся.

Встав, я командую своим:

– Внимание, спецгпруппа… Шагом марш!