Пути к славе. Российская империя и Черноморские проливы в начале XX века

К англичанам, возражавшим против территориальных уступок туркам, присоединились и французы, отвергавшие другое предложение Сазонова – передачу Константинополю немецких концессий. Поначалу Париж нехотя соглашался уступить концессии Порте, но Морис Бомпар, константинопольский посол, выступил резко против и в итоге сумел настоять на своем[436]. В итоге, когда 18 августа послы Антанты наконец сделали заявление Порте, от первоначального предложения Сазонова осталась лишь совместная гарантия территориальной целостности Турции. Русский министр остался разочарован и выразил Парижу неудовольствие его несговорчивостью в решениях по Османской империи[437].

Немудрено, что и турецкое правительство не пришло в восторг от столь ограниченного предложения. Соперничавшие за власть группы влияния были уверены, что от Антанты можно требовать куда большего, чтобы вскоре Энвер-паша оказался в меньшинстве [Yasamee 1995:247][438]. Министр финансов Джавид-бей сказал Гирсу, что в правительственных кругах желали бы, чтобы данные накануне гарантии целостности были «повторены на письме и имели силу на срок не менее пятнадцати – двадцати лет»; в том же документе следовало также закрепить полную экономическую независимость Турции и ликвидировать капитуляционный режим[439]. В беседе с британским и французским послами Джавид-бей и морской министр Ахмед Джемаль-бей ясно выразили опасения по поводу намерений России, настаивая, что каждая из держав Антанты должна дать гарантии в отдельности[440]. Ведь трехсторонние гарантии будут оберегать Турцию лишь до тех пор, пока их соблюдает весь триумвират держав-гарантов. Если же одна из подписавших держав проявит агрессию, две другие уже не будут связаны никакими обязательствами. Однако, если каждая из держав самолично примет на себя обязательства, то соглашения останутся в силе, невзирая на действия кого-либо одного.

И вновь Сазонов более склонялся к согласию на турецкие условия, чем его западные союзники, что отражало преследуемую им цель – не допустить вступления Турции в войну. Но Россия проигрывала от отмены капитуляций менее всего, поскольку ее экономическое проникновение в Османскую империю было весьма незначительным; потери же Великобритании с Францией оказались бы весьма значительны, и потому союзники выступали против столь «чрезмерных» уступок[441]. Самое большее, они готовы были обещать туркам вернуться к их требованиям после войны, чтобы разрешить вопрос «в либеральном духе»[442]. А к 28 августа державы Антанты были «готовы гарантировать неприкосновенность оттоманской территории и рассмотреть в дружественном духе [экономические и судебные] требования» в вопросе капитуляций, если «Высокая Порта обязуется сохранять строгий нейтралитет»[443]. Но и теперь турецкое правительство осталось недовольно и 9 сентября объявило, что в одностороннем порядке прекращает систему капитуляций. В результате оказались ослаблены позиции воюющих держав по обе стороны фронтовой линии, а их протесты ни к чему не привели. В течение недели противники начали обсуждение практических аспектов отмены капитуляций, одновременно разрабатывая иные механизмы защиты иностранцев в Османской империи [Yasamee 1995:249–250].

Подготовка к турецкому выступлению