Пути к славе. Российская империя и Черноморские проливы в начале XX века

Переговоры вокруг изменений в капитуляционном режиме буксовали все сильнее, и этим еще более укреплялся скепсис Антанты в отношении соблюдения Портой строгого нейтралитета. И Великобритания, и Россия отреагировали на поведение Турции весьма конкретными действиями. Лондон решил усилить давление на турок и послал к Дарданеллам корабли Королевского флота, чтобы заблокировать выход любых судов под турецким флагом, поскольку уверенности в том, что тот или иной корабль не находится под командой немецких офицеров, представляя в таком случае опасность, у британцев не было. 26 сентября турецкий торпедный катер предпринял попытку выйти из Дарданелл и был быстро задержан английскими кораблями. Если до сих пор проливы и оставались открыты для торговой навигации, данный инцидент привел к их немедленному и полному закрытию практически для всех судов. Это, естественно, вызвало бурный протест со стороны Антанты. Великий визирь пытался обвинить во всем англичан, но послы Согласия настаивали на том, что, пока немцы сохраняют влияние в Османской империи, у них нет иного выбора[458]. Когда же затем великий визирь пытался убедить англичан по крайней мере немного отвести корабли от Дарданелл, те ответили отказом: нарочитая выжидательность турок порядком утомила, и их обещаниям веры было немного [Miller 1997: 312–313][459]. По состоянию на 5 октября ситуация, согласно отчету Маллета, сводилась к следующему:

ПРОЛИВЫ ныне фактически закрыты и заминированы, причем точного расположения мин, как говорят, турки [и сами] не знают, так что вопрос об открытии судоходства практическим более не является. Я держусь той линии, что наши интересы в целом затронуты не были, ибо наша торговля прервалась еще прежде ввиду уступок и прочих мер; того же мнения и мои товарищи из Франции и России[460].

Отсюда проясняется столь сдержанная позиция России по нынешнему закрытию – особенно памятуя о том, как правительство реагировало на угрозы закрытия проливов и их реализацию в 1912 году.

Отношение России к этническим меньшинствам, проживающим в восточных областях Османской империи, строилось по схожим лекалам: сперва осторожность, затем – действия. Будучи заступницей и покровительницей армянского меньшинства, Россия десятилетиями заботилась о землях близ ее кавказской границы[461], и многие из местных народов, в особенности армяне, обращались теперь к русским за помощью. Вскоре после начала войны консул России в Восточной Анатолии сообщил, что к нему обратились представители местных народов, предложившие сражаться против турок, если русские снабдят их вооружением[462]. В письме от 15 августа Сазонов проинформировал об этом Сухомлинова, однако же, следуя все тем же принципам, которыми он руководствовался и в иных решениях относительно Турции, заметил, что пока было бы преждевременно поднимать местные народы против турок, поскольку позиция Порты еще неясна. Вооружив их, можно скорее спровоцировать столкновение Турции с Россией. Вместе с тем он предложил заранее заготовить и спланировать распределение оружия и всего необходимого, на случай если подобный сценарий станет желательным[463].6 сентября наместник на Кавказе граф И. И. Воронцов-Дашков сообщил Сазонову о новых подобных обращениях – от курдских, ассирийских и армянских общин, – заметив, впрочем, что также считает, что одобрять их предложение еще рано. Он полагал, что пока следует определить возможных лидеров народных движений, и просил Сазонова обратиться к Сухомлинову, чтобы тот выслал для них вооружение[464].