Путин. Кадровая политика. Не стреляйте в пианиста: он предлагает вам лучшее из возможного

Известный современный исследователь проведенных Сталиным кровавых репрессий, кандидат исторических наук А. А. Наумов пишет, что в начале коллективизации было репрессировано 767 397 человек, из которых 386 798 человек было расстреляно»[98]. На самом-то деле под репрессии и физическое уничтожение попало много больше русских крестьян и представителей народов Русского Севера и Сибири. Наумов приводит данные только о тех жертвах режима, которым он нашел документальное подтверждение. Но далеко не все раскулаченные крестьяне попадали в сводки НКВД. И поэтому приведенную Наумовым цифру следует увеличить по меньшей мере в 2–2,5 раза[99].

Что касается общего числа русских людей, уничтожаемых таким образом, то в литературе до сих пор об этом идут дискуссии.

Начало этим спорам положил А. И. Солженицын, который считал, что «в тундру и тайгу сослано было миллионов пятнадцать мужиков». Д. Волкогонов, первым из историков получивший доступ к архивам ЦК КПСС в 1989 году, писал: «По моим подсчетам (вероятно неполным), – писал он, – под раскулачивание попали 8,5–9 миллионов российских мужиков, их жен, детей, стариков. Около четверти погибли в первые месяцы после раскулачивания, еще четверть – в течение года»[100].

Американский историк С. Коэн считает, что «в ходе сталинской революции пострадало 25 миллионов сельских семей». Это, пишет он, те, кто не хотел отдавать в колхоз свои бедные поля, средства производства и домашний скот, кто и сам не хотел идти в колхоз»[101].

Официальные цифры были, разумеется, другие. Так, Ягода 16 октября 1931 года докладывал лично Сталину, что в 1930 году было выселено 77 975 семей кулаков, а в 1931 году – 162 962 семьи (всего 1 158 986 человек, среди них 454 916 детей)[102]. В 1991 году В. Н. Земсков в статье «Кулацкая ссылка в 30-х годах» на основе изучения архивной документации подсчитал, что на спецпоселение было отправлено 381 026 семей общей численностью 1 803 392 человека[103].

Потом наступила очередь военных. В любом государстве и во все времена военные всегда были (и будут) особой кастой. Армия всегда была (и будет) мощным инструментом политических игр по той причине, что остается самой организованной и дисциплинированной силой в государстве и обществе, причем силой, способной подчиняться приказам. Справедливости ради надо сказать, что они в этом совсем «не виноваты»: такова сама природа их труда и образа жизни. В кризисные периоды от позиции армии нередко зависит и судьба политической власти в обществе. В силу этого любой национальный лидер всегда очень внимательно наблюдает за настроением военных[104].

После изуверских сталинских чисток в офицерской среде в 30-х годах, а потом и после войны, было бы странно искать в наших генералах благородные черты. Откуда бы это благородство проявилось, если Сталин десятилетиями в буквальном смысле с кровью вытаптывал в советских офицерах даже начатки этих черт? Да и не только в бесчеловечных сталинских репрессиях дело. Несколькими строками выше Ельцин и сам пишет о том, что трудно было бы ожидать от блюхеров и тухачевских интеллигентности и благородства, внутреннего мужского стержня, когда в Гражданскую войну и после нее, руководствуясь только политическими соображениями, они тысячами безжалостно уничтожали мирное население Советской России.

Путин же потому и пользуется огромным авторитетом в офицерской среде Российской армии, что отдает должное их тяжкому ратному труду. И демонстрирует это свое отношение к армии в условиях, когда, казалось бы, сделать это ну просто невозможно. Один такой пример стоит воспроизвести.

Еще находясь на должности председателя правительства и начав по своей инициативе контртеррористическую операцию в Чечне 30 сентября 1999 года, так называемую вторую чеченскую войну, Путин наметил себе командировку в Чечню на 31 декабря 1999 года, имея в виду поздравить бойцов с Новым годом и воочию показать им, что они воюют там за сохранение государственной целостности России и что в их ратном труде за их спинами стоит правительство страны и вся Россия. Когда это обещание давалось, Путин даже близко не мог знать, что именно в полдень 31 декабря 1999 года Борис Ельцин сложит с себя полномочия президента России и передаст их своему премьер-министру. Человеку хоть немного знакомому с государственной службой хорошо известно, какой сонм согласований и операций, какая гора важнейших государственных документов сопровождает такой акт. До командировки ли в войска в такой ситуации и в такой день?! Но Путин своего обещания не отменил (хотя, я думаю, солдаты и офицеры, воюющие в Чечне, поняли бы нового президента правильно). Не стану рассказывать, как все это происходило, лучше, чем Людмила Путина, про эту командировку рассказать не сможет никто.