Путин. Кадровая политика. Не стреляйте в пианиста: он предлагает вам лучшее из возможного

Но сегодня, благодаря раскрытию ранее секретных документов советского периода, хорошо известно и другое: прежде чем приступать к созданию кадровой команды, или даже группы или кадрового слоя, Сталин проводил операцию по уничтожению прежних кадровых команд, групп, слоев. Генсек правящей в СССР партии большевиков не оставил историкам объяснений того, почему он поступал именно таким образом, но сегодня с большой долей вероятности можно предположить ход его мыслей на этот счет. Время, которое ему было отпущено Историей для строительства так называемого социалистического государства рабочих и крестьян, было катастрофически ограниченным, задачи – тоже катастрофически огромными, и потому эволюционный метод воспитания новых кадров, которые бы какое-то время сосуществовали с кадрами прежними, Сталину не подходил: нарушался принцип, так сказать, чистоты эксперимента. А от этого – и чистоты ожидаемого продукта. Поэтому Генсек с половины 1920-х годов действовал по изобретенному им лично методу: старые управленческие кадры одним движением руки смахивались с шахматной доски (сначала идеологически, потом политическими методами, а потом и физически). На освободившееся политическое поле одномоментно выдвигались новые кадры, которые должны были выполнять поставленную перед ними задачу, что называется, с чистого листа.

Как отмечал еще Гегель в его «Философии истории», когда исторический герой формулирует какую-то общественно значимую задачу и переходит к ее осуществлению, то он видит только цель, которая представляется ему в чистом виде. Но в политике, отмечал немецкий философ, стерильных решений не бывает, потому что общество существует не в реторте. В процессе осуществления поставленной задачи возникают привходящие обстоятельства, зависящие не только от «силы вещей», но и характера людей, и на выходе историческая личность получает не только то, что она запланировала, но и то, что ей даже и присниться не могло. Правда, проявляется это не сразу. Иногда через жизнь поколения, и даже не одного поколения. Сегодня мы знаем, что вот именно это произошло и с деяниями Сталина. Сам ведя почти аскетический образ жизни, он, видимо, предполагал, что и выдвигаемые им управленческие кадры будут заниматься не политиканством, но политикой, отличаться нестяжательством, руководствоваться в своем поведении интересами трудящихся масс, а не личными корыстными интересами и т. д. Но уже при его жизни, в 40-х годах ХХ века каждодневно был принужден убеждаться в обратном. Оказалось, что постулируемые им благие намерения привели создаваемый им в СССР управленческий слой совсем не в рай, а спустя сорок лет после смерти, в 90-х годах, так часто даже и в нечто похожее на ад. Сегодня вполне можно сказать, что в конечном итоге сталинская кадровая политика изуродовала российские государственные и вообще управленческие слои. Десятки лет Сталин в этом плане шел от противного, утверждая, что управленческие слои советского общества должны коренным образом по своему характеру и стилю поведения отличаться от таковых в буржуазных обществах, быть качественно лучше этих последних в служении общественным интересам, а спустя семьдесят лет после смерти Сталина мы можем констатировать, что все произошло ровно наоборот.

А начинал генсек свой искусственно чистый социальный эксперимент с самого массового социального слоя – с русского крестьянства. На рубеже 20-х и 30-х годов генеральный секретарь большевистской партии нанес огромной силы удар по основному массиву русского народа, откуда российское общество веками выдвигало наверх, в верхние этажи социальных сословий способных людей, – физически уничтожил самую активную часть русского крестьянства и тем лишил социального фундамента процессы естественного формирования управленческого слоя в стране. Речь идет о сталинской коллективизации, которую сам генсек назвал Третьей социальной революцией в России.

«Это был глубочайший революционный переворот, – отмечал он в «Кратком курсе истории ВКП(б), – скачок из старого качественного состояния общества в новое качественное состояние, равнозначный по своим последствиям революционному перевороту в октябре 1917 года. Своеобразие этой революции состояло в том, что она была произведена сверху, по инициативе государственной власти, при прямой поддержке снизу со стороны миллионных масс крестьян, боровшихся против кулацкой кабалы, за свободную колхозную жизнь». И далее вывод: «Тем самым были уничтожены внутри страны последние источники реставрации капитализма и вместе с тем были созданы новые, решающие условия, необходимые для построения социалистического народного хозяйства»[97].