Рай для немцев

С 18 августа 1939 г. акушерки роддомов обязаны были сообщать по инстанции о родившихся детях-калеках^{548}; родители обязаны были зарегистрировать в комитете («Т4») своих детей — душевнобольных или калек в возрасте до трех лет; позднее возраст калек, подлежащих обязательной регистрации, был продлен до 17 лет. До 1945 г. было зарегистрировано около 100 тыс. пациентов, из них 5–8 тыс. детей было убито^{549}. Экспертом по убийствам детей-калек был Ханс Хайнце — с осени 1939 г. он руководил 30 «детскими отделениями» (Kinderfachabteilungen); детей убивали передозировкой медикаментов или инъекциями яда. Предложения медицинских функционеров узаконить эвтаназию Гитлер отвергал; даже в 1939 г. он не решился принять законодательным путем соответствующие акты. Поэтому несмотря на то, что Булеру и Бранд-ту были даны полномочия в духе радикальной расовой гигиены, полномочия эти были чрезвычайными и по существу не соответствовали праву; но эвтаназия была давней мечтой Гитлера, и этого было достаточно. На Нюрнбергском процессе врачей Карл Брандт свидетельствовал, что Гитлер еще в 1935 г. говорил, что намерен решить проблему эвтаназии во время войны, так как это будет самое подходящее время^{550}. В соответствии с гитлеровским замыслом, с началом польской кампании на оккупированных польских территориях в Померании специальные подразделения уничтожали обитателей психиатрических больниц; общее число убитых достигло 10 тыс. человек. С октября 1939 г. Гитлер тайно уполномочил Брандта и Булера распространить мероприятия по эвтаназии в психиатрических лечебницах на всю территорию Рейха. И это свое решение Гитлер также отказался оформить законодательно. В оккупированных районах СССР было убито около 10 тыс. психически больных: в Ел главе, Риге и Двинске около 2200, в Полтаве 545, в Минске и Могилеве 836, в Днепропетровске 1500, в Маркаево 240, в Киеве — 360 человек.

В целом, в рамках операции «Т4» были задействованы 6 учреждений в разных частях Германии; «пациентов» в них умерщвляли при помощи уколов или больших доз лекарств. Таким образом, в октябре 1939 г. практика незаконной эвтаназия была распространена и на взрослых; решение об этом было принято на самом высоком политическом уровне, хотя эвтаназия оставалась тайной за семью печатями. На служебном жаргоне убийства назывались «дезинфекция». Деятельность «Т4» с января 1940 г. до августа 1941 г. принесла смерть 70273 душевнобольным и калекам. В первую очередь убивали евреев-душевнобольных, ибо они были одновременно и «наследственно больными», и «расово неполноценными». У убитых вынимали золотые зубные протезы (это с немецкой скрупулезностью фиксировалось, и золото передавали по инстанции). Таким образом была испытана модель осуществления массовых убийств евреев и цыган в концлагерях на территории Польши.

В первой половине 1940 г. было убито 8765 человек; 3/4 из них в мае и июне, когда внимание общественности было поглощено французским походом вермахта. Документы регистратуры «Т4» показывают, что до конца 1940 г. было уничтожено 26 459 человек, а в первые восемь месяцев 1941 г. — еще 35 049. Эксперты-психиатры большей частью регистрировали у жертв шизофрению/эпилепсию и слабоумие. В заведениях «Т4» систематически убивали «душевнобольных уголовников»; большую роль в выборе жертв играла их трудоспособность, вернее нетрудоспособность.

Сотрудники «Т4» вершили свое «дело» с верой в то, для человечество, лишенного дурного наследия, наступят вскоре лучшие времена.

Что касается родственников погибших «пациентов» «Т4», то они получали стандартное письмо, в котором говорилось о смерти вследствие тяжелого заболевания (например, воспаления легких); там были слова о смерти тихой и безболезненной, об избавлении от бессмысленных страданий, и еще о том, что из-за опасности инфекции труп был кремирован, вещи сожжены, а пепел может быть выслан по любому указанному адресу. Часто возникали скандальные ситуации: например, в письме указывалось, что человек умер от воспаления слепой кишки, но родственники знали, что аппендикс ему удалили еще в детстве. Иногда вместо одной урны с прахом родственники получали две. В некоторых общинах люди были обеспокоены тем, что стандартные похоронные письма в массовых количествах приходили из одной и той же психиатрической лечебницы.

Само раннее известие о тревоге населения относится к августу 1940 г.; с этого момента стали просачиваться сведения об убийствах калек и больных, и общество забеспокоилось. То, что в некоторых клиниках (в Хадамаре, в Вайльбурге, в Альбахе) убивают душевнобольных и калек от рождения, знали многие, даже в детской игре «в больницу» обязательно присутствовало убийство больного; настоящим шоком, однако, стали слухи об эвтаназии тяжелораненых немецких солдат^{551}.