Ранние кинотексты, 2000–2006

Кинокритика тех лет пестрела расхожими фразами явного идеологического содержания: «Этот фильм следует посмотреть всем учащимся, а также взрослым», «Лента воспитывает готовность к грядущим боям за коммунизм». «Патриотические идеи фильма мобилизуют энергию людей на дальнейшее повышение бдительности и укрепление обороноспособности СССР» — так заканчивается книга о «Петре Первом», изданная в серии «Библиотека советского кинозрителя» в 1939 году. В сцене «атаки быков» в фильме «Богдан Хмельницкий» усматриваются построения танковых орудий. Хороший фильм (зачастую не с художественной, а с идейно-политической точки зрения) обычно назывался большой «победой» русской кинематографии.

Другой, более приближенной к киноведению причиной начать разбор фильмов с идеологических позиций является построение структуры моего текста: от этого раздела легко перекинуть мостик к другим, существенным в кинематографическом плане факторам.

Идеологическая сторона кинематографа 1930-х связана с появлением звука.

Освоение этого нового выразительного средства киноязыка для идейно-политических целей было незаменимым свершением. Выбрав в качестве центра картины историческую личность, известную своими подвигами и вызывающую доверие и уважение у масс; подобрав на роль подходящего актёра с выразительной внешностью человека, способного повести за собой народ, авторы вкладывали в уста своего героя прямой русский текст, в котором простым языком зрителю объяснялись основные идеи фильма.

Среди этих идей, отвечавших создаваемым настроениям в обществе, можно найти антирелигиозные (тормозящие развитие державы монахи в «Петре Первом», переливание колоколов на пушки как исторический факт прошлого, актуальный для настоящего и др.), пропагандирующие преобладание интересов государства над личными интересами каждого человека вплоть до родственных связей (очередной исторический факт — волевое решение Петра отправить на казнь родного сына-предателя — оказывается актуальным для идеологической работы партии). Но это меркнет перед идеей, которая внушалась через исторический фильм: идее любви к Родине, сплоченности братских народов.

И звук в этом плане оказался как нельзя кстати: историческая личность стала своеобразным рупором этих идей. Неприкрыто, напрямую обращаясь как бы к своему войску, а на самом деле к зрителям в зале, многим из которых через несколько лет предстояло уйти на войну, Александр Невский и Петр Первый, Суворов и Богдан Хмельницкий словно давали последние наставления перед битвой. «Ради Отечества, не щадя живота своего»… «В России Европа найдет ненависть лютую, доблесть великую и свой гроб»… «Еще не родились люди, могущие нас побить»… Эти фразы как будто невзначай появляются в текстах картин. А в некоторых случаях «невзначай» можно опустить: так старик Игнат говорит свое «Бери, на смерть врагам» глядя прямо в камеру — единственный раз во всем фильме персонаж позволяет себе такое прямое обращение.

Особенное внимание уделяется непременной финальной речи героя, причем здесь наблюдается явная хронологическая закономерность. Если в более раннем «Петре Первом» патриотические слова царя еще не имеют направленности на отпор врагу («Поколениям нашим надлежит славу и богатство Отечества беречь и множить»), а в «Александре Невском» налицо лишь предупреждение («Кто к нам с мечом придет — от меча и погибнет»), то в 1940–1941 годах «Богдан Хмельницкий» уже призывает народы к сплоченности, как будто признавая неизбежность нападения («Соединится брат с братом и не будет силы той, что нас сломила бы»), а в «Суворове» эта неизбежность уже свершилась — звучит громкое «Вперед!»…

Звук существенно раздвинул границы объема информации, которую можно донести до зрителя за определенный отрезок фильма. Причем, в немом кино подобные речи не только не уместились бы в разумные пределы титров, но и не оказали бы столь сильного воздействия, какое оказывают сильные, уверенные голоса Черкасова, Симонова, Мордвинова… Использование звука в плане идеологии не ограничивалось словесными высказываниями героев. В «Александре Невском» режиссёр идет еще дальше, и народное «На родной земле не бывать врагу» также воспринимается не только как пение новгородских девушек и прием для придачи фильму поэтического, музыкального ощущения, но и как своего рода послание народу.