Ранние кинотексты, 2000–2006

Таким образом, появление картин на историческую тематику было для советского кинематографа предопределенным и неизбежным. Стране нужны были идейные фильмы о героических деятелях прошлого, которые были способны повести за собой народ, а кинематограф к концу 1930-х годов как раз подошел к тому периоду в своем развитии, когда основной упор делался именно на конкретного персонажа, вокруг которого и создавалась картина. И чем сильнее, убедительнее получался этот образ, тем большее воздействие оказывал фильм на своего зрителя. На создание этой убедительности, как правило, были направлены все творческие составляющие съемочного процесса: изображение, звук, сценарий, актёрская игра подчинялись раскрытию центрального персонажа и были неразрывно связаны с идейно-политической канвой, без которой в 1930-е годы даже идеальному в остальных аспектах фильму не было пути на отечественные экраны…

Как я говорил выше, исторический фильм был тесно связан с тенденциями развития кинематографа в целом. Поэтому на примере основных картин в этом течении можно составить вполне целостное представление об основных чертах советского киноискусства 1930-х годов. Под основными в данном случае я подразумеваю «Александра Невского» Сергея Эйзенштейна, «Петра Первого» Владимира Петрова, «Богдана Хмельницкого» Игоря Савченко и «Суворова» Всеволода Пудовкина. Конечно, картин на историческую тематику было гораздо больше… Снимались фильмы о Емельяне Пугачеве и Салавате Юлаеве, Степане Разине, Минине и Пожарском… А ведь по причине заказного характера многих картин на эту тему в разных республиках Советского Союза снимались ленты о героях этих стран, зачастую почти неизвестных за пределами границ той же Грузии («Георгий Саакадзе») или Армении («Давид-Бек»). Но именно вышеперечисленные фильмы, как мне кажется, при нахождении общего и различного, при сходствах и столкновениях дают лучшее представление об исторической тематике в кинематографе тех лет. На примере именно этих лент можно проследить не только поиски в области выразительных средств киноязыка или политическую сторону кинематографа, но и более тонкие вопросы: отношение к теме со стороны новаторов немого кино и режиссёров, проявивших себя уже при звуке; проблему жанров в зарождающемся звуковом кинематографе и другие. Таким образом, связь исторической личности и кинематографа 1930-х очевидна: через взгляд на основного персонажа наиболее значимых исторических фильмов мы сможем постичь это направление в целом, а, выявив главные черты этого направления, сумеем определить превалирующие тенденции в общем кинопроцессе.

Существует несколько причин для того, чтобы начинать анализировать историческое кино 1930-х с позиций идеологии. Главная из них: кинематограф в целом был в то время направлен, прежде всего, на достижение определенных идейно-политических целей, нежели художественных. Словосочетание «произведение большой идейно-политической и художественной силы» в отечественной критике стало почти крылатым, потому что пропутешествовало по сотням статей и рецензий. А ведь, если вдуматься, то именно в этих, на первый взгляд, вполне обычных словах заключен основной смысл чуть ли не всего десятилетия в кинематографе: идейно-политическая сила стоит в построении фразы перед художественной…

Тридцатые годы до сих пор связываются у историков и теоретиков с тоталитарным, так называемым «централизованным» управлением искусством и кинематографом в частности, идеологическим контролем над производством картин. Идея Ленина о «важнейшем из искусств» во время правления Сталина начала приобретать глобальный характер. Мифологизация современной действительности в 1930-е годы достигла в кинематографе огромных масштабов, тогда как картина реальной жизни населения страны была гораздо мрачнее. Идеология руководящих структур не могла не коснуться такого важного для идейно-воспитательного процесса направления как исторический фильм. Тем более что само это направления появлялось и формировалось под несомненным идеологическим воздействием. Переосмыслялись события прошлого, и забытые герои становились личностями, на которых должна была равняться масса. Закономерны названия: все фильмы назывались по имени главного героя. Аналогия с ситуацией в стране в данном случае несомненна: культ личности Сталина приобретал влияние, а за пределами Союза уже чувствовалась фашистская угроза. Необходимо было сплотить массы вокруг одного человека, олицетворение Родины, отца народов, ибо именно в этом тогда виделась единственная возможность дать отпор врагам. «Возьми себе за образец героя и следуй за ним», — скажет главный герой фильма «Суворов» в 1940-м году.