Ранние кинотексты, 2000–2006

Одну из наград этого фильма сопровождала формулировка «За адекватный показ частного человека внутри великих исторических событий» — наверное, самой сильной стороной «Своих» действительно является тема. Между тем, Дмитрий Месхиев получил и приз за лучшую режиссуру, который мог бы достаться Владимиру Машкову. Режиссура Месхиева носит формальный характер и предпочитает не мешать внятному повествованию вторжениями авторского начала, тогда как Машков в своем втором фильме настроен на поиски кинематографических эквивалентов литературного первоисточника — его «Папа» поставлен по пьесе Александра Галича «Матросская тишина». От сцены к сцене режиссёр преодолевает театральность движениями камеры, визуальными ассоциациями: рельсы — как струны скрипки, струны — провода, колеса поезда — грампластинка. Это не просто хорошо поставленный, но и неожиданно кинематографичный российский фильм, автор которого лишь изредка прогибается под театральную природу своего материала.

Машков, как и в спектакле «Табакерки», сам играет Абрама Шварца, еврейского дельца в небольшом городке, и внимательно относится к своему образу, продумывая все детали от взгляда до походки — возможно, в некоторых сценах действительно кажется, будто актёр недостаточно сдержан перед камерой. Но если по данному вопросу звучат разные мнения, то финальная встреча отца с сыном — объективно неудачный эпизод. Машков поддается на искушение, предоставленное Галичем в тексте пьесы, и выражает сокровенные мысли героев с помощью диалога, снятого скучной сменой крупных планов: столь метафизическая сцена, наверное, заслуживала более неординарной интерпретации — это самое некинематографичное и в то же время самое сентиментальное место фильма. Несмотря на недостаток фестивальных наград, мелодраматичный «Папа» уже снискал большой успех: говорят, на публичном вечернем показе в Доме кино люди сидели на полу, а сотня-другая зрителей вообще не смогла попасть в зал.

«Время жатвы» Марины Разбежкиной — это уже совсем другое кино. Далеко не массовое, как ленты Месхиева и Машкова, и обреченное разве что на ограниченный прокат. Это художественный фильм, снятый в поэтике документального кино, многие образы которого допускают как эстетическую, так и публицистическую трактовку. Большинство ролей исполняют актёры-непрофессионалы, сюжета как такового нет — только отрывочные воспоминания в виде образов из детства, лиц на фотографиях, услышанных когда-то фраз, которые становятся метафорой утраченных ценностей. В лучшем случае «Время жатвы» красиво своей созерцательностью, невинным взглядом на незаметные проявления жизни. В худшем — одни приемы вторичны, другие использованы для донесения банальных выводов об отношении современности к прошлому: девочка с чупа-чупсом, одевающая на голову бандану из красного ленинского знамени, — самый лобовой образ этого фестиваля.

Победу одного из российских претендентов на главный приз начали предсказывать еще в середине фестиваля: на фоне традиционно слабых конкурентов мы, как и в предыдущие два года, выглядели более чем выигрышно даже при всех недостатках. Как и ожидалось, Золотой Георгий, ускользнувший от «Кукушки» и «Коктебеля», оказался в руках у русского режиссёра — и, наверное, не суть важно, какого именно. Важнее тот процесс, который сделали очевидным эти картины: попытки осваивать ремесло, без которого нормальное развитие кино невозможно, вышли на качественно новый уровень. Три конкурсанта местами приятно удивляли, чаще разочаровывали, но, по крайней мере, ни за одного из них не было стыдно — и на том спасибо.

А потом был «Ночной дозор», который вернул зрителя из прошлого в мелькающий всеми цветами радуги компьютерный мир начала XXI века. Перед началом пресс-показа в Доме кино произошел самый забавный момент на всем фестивале: Константин Эрнст, заканчивая свою речь, обратился к критикам с просьбой не воспринимать фильм как историю о вампирах и оборотнях — это, мол, такая метафора нашей сегодняшней жизни. Нет, не будет в этой стране развлекательного кино до тех пор, пока создатели фильмов продолжают стесняться безыдейности и, шаркая ножкой, пытаются подвести под сюжет какую-нибудь солидную смысловую базу и оправдать себя за то, что сняли легковесный мейнстрим. «Ночной дозор», конечно же, опроверг комментарий своего продюсера: это амбициозная заявка на чистое развлечение — к сожалению, исполненная далеко не по мировым стандартам.