Ранние кинотексты, 2000–2006

Летом 2004-го я вновь работал на ММКФ как обозреватель сайта www.film.ru. Среди моих текстов о фестивале был портрет Алекса ван Вармердама — великого голландского режиссёра, снимавшего артхаусное кино воображения (я назвал этот текст «Одиночество бегуна на длинную дистанцию», в основном, чтобы передать собственные ощущения от работы на фестивале). Двойная рецензия на вторую часть «Убить Билла», написанная для film.ru в дни фестиваля принесла мне еще один приз студенческого кинофестиваля ВГИК, но мне следовало бы извиниться перед Тарантино за лишнюю жесткость. Программная статья «Я верю, что феи есть. Я верю. Я верю» (это цитата из фильма «Питер Пэн» 2003-го года) была посвящена волновавшей меня и актуальной в начале 2000-х теме оппозиции воображения и натуралистического артхауса. Также я посвятил отдельную статью обзору тенденций нового российского кино.

Свои среди чужих, чужие среди своих

Среди полномочных представителей современного российского кино на XXVI ММКФ были картины, изначально не рассчитанные на широкого зрителя, и блокбастеры, прицеленные на крупные кассовые сборы, образцы классических жанров и бессюжетные истории. Их авторы осмысляли реальные события прошлого и создавали вымышленный мир в пределах Москвы начала XXI века, следовали советским традициям и открыто заимствовали приемы у модных западных коллег. Партии в квартете исполняли режиссёр игрового кино Дмитрий Месхиев и документалист Марина Разбежкина, актёр и театральный режиссёр Владимир Машков и клипмейкер Тимур Бекмамбетов — предпочтения каждого из них существенно сказались на облике «Своих», «Времени жатвы», «Папы» и «Ночного дозора». Казалось, участники главного конкурса и фильм закрытия, словно сговорившись, решили устроить показательное выступление в четырех частях, призванное продемонстрировать разносторонние способности отечественных кинематографистов. Как и следовало ожидать, кто-то слегка оступился при выполнении тройного тулупа, а кто-то вообще шлепнулся об лед.

«Свои» — профессионально снятое кино с бюджетом в 2.5 миллиона долларов, широким экраном и операторской работой, посвященной Павлу Лебешеву. Постановочное, жанровое кино с известными актёрами, детально воспроизведенной эпохой Второй мировой войны — срубленное на корню никуда не годной драматургией, этой хронической болезнью российских фильмов. За 100 минут экранного времени мы едва успеваем познакомиться с небольшим количеством персонажей: относительный интерес представляет неоднозначный персонаж Богдана Ступки, остальные пританцовывают вокруг в тщетном ожидании своей очереди. Сергей Гармаш не в первый раз тянет роль на своей природной харизматичности, а персонажа Константина Хабенского сценарист делает настолько безликим, что невольно ждешь резкого финального аккорда — но нет, ружье из первого акта дает осечку.

В фильме, где происходит не так много значительных событий, нет ни одного запоминающегося диалога: герои перебрасываются необязательными репликами, характеры и конфликты не успевают раскрыться должным образом. Попытки описания психологии с помощью поступков ограничены сексуальными влечениями и жестокостью к врагу, которая начинает проявляться в критические моменты.