Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

Тем временем, пока Джим и Клаудия общаются, чтобы, в конце концов, понять, что созданы друг для друга, в шоу отца Клаудии, Джимми, участвует маленький мальчик Стэнли Спектор, который всегда обложен массой разных книг не по его возрасту, и ему осталось всего два дня до рекорда всех времен в шоу «Что знают дети?» Но сегодня необычный день. Сегодняшний день стал критической точкой в жизни Стэнли, которому надоело, что его все считают «книжным червем», слишком заумным и даже уродом. Он понимает, что не все дети в его годы могут знать столько же, сколько знает он, и хочет, чтобы его ценили.

Но его отец Рик и думать не думает ценить сына. Он не очень радуется, когда Стэнли отвечает на сложнейшие вопросы викторины, а когда Стэнли не ответил на простой вопрос из-за чрезмерного волнения, Рик чуть ли не избил мальчика. Неужели непонятно, что сыну опостылело подобное день за днем? И вот в сегодняшнем шоу Стэнли в прямом эфире выплескивает все, что накипело за долгие месяцы и годы.

И все это течет, изменяется, укладываясь в рамки всего лишь одних суток. Фильм, который по праву можно назвать событием в кинематографе. Он переворачивает все устои, нарушая их то там, то тут, около дюжины разных по внешности, возрасту, росту, характеру и роду занятий героев проживают один день в долине Сан-Фернандо. Они абсолютно не похожи, но их пути пересекаются и расходятся, чтобы вскоре пересечься вновь. А режиссёр фильма, Пол Томас Андерсон, как заправский кукловод, руководит всем этим действом, не давая скучать зрителю ни минуты на протяжении всех трех часов, что длится его фильм. Здесь нет ни одного главного персонажа. Зачем они вообще нужны? В жизни все равны. Камера показывает одного героя, вдруг мимо как будто случайно проходит другой, и все внимание уже сосредоточено на нем, а про первого и забыли. Каждый эпизод последними словами, так или иначе, связан с началом следующего; и одни персонажи фильма как будто передают другим воображаемую эстафетную палочку, чтобы через несколько минут получить ее обратно.

Фильм называется «Магнолия». В сюжете это слово как будто и не играет никакой роли. На самом же деле, название является отождествлением с основной мыслью. Во многих культурах этот цветок считается символом счастья и благополучия, разве не этого ищут жители долины? Почему эти люди так несчастны? А разве так бывает? Почему они не могут сказать правду? Что им мешает сделать это хотя бы один раз? Ведь иногда людям нужно помочь, а иногда их нужно просто-напросто прощать. Неужто это сложно? Что нужно всем этим людям, живущим в своем замкнутом мирке под названием Сан-Фернандо, для того, чтобы стать счастливыми? И есть ли счастье? Да, оно есть, дорогой зритель. И оно придет. Когда-нибудь, в один очень странный день, оно придет. Кстати, чтобы ты не пропустил случайно этот день, запомни — в этот день с неба посыплются лягушки. Что ж, и такое бывает. Ведь странные вещи случаются довольно часто, просто мы не всегда их замечаем, а вместе с ними и не замечаем своего собственного счастья в этой жизни. Она у нас, кстати, тоже странная, разве не так?

«Мама»

Как приготовить хороший фильм в России? Возьмите известного всей стране продюсера, который хочет быть еще более известным и, скорее всего, не пожалеет денег. Добавьте к нему прогрессивного молодого режиссёра, желательно с известной фамилией, лучше всего — сына кого-нибудь любимого всеми актёра. Смешайте. Вспомните, какие прогрессивные молодые актёры появились в стране за последнее время, и бросьте их в общий котел. Чем больше, тем лучше. И самое главное, найдите звезду былых времен, непременно любимую по всей стране, по которой все давно уже соскучились. Перемешайте все это и поставьте на медленный огонь. Подождите, когда в народе поднимется пенка интереса к предстоящему фильму, и в пик подъема немедленно подавайте на стол. Авось повезет, и блюдо примут с распростертыми объятьями. А если судьба соблаговолит, то и заокеанские гурманы вдруг оценят.

Примерно по такому рецепту готовился небезызвестный фильм «Мама» Дениса Евстигнеева. Но какое блюдо без соли, спрашиваю я вас? Без соли будет не то. А вся соль была в том, чтобы найти хорошего сценариста на начальной стадии приготовления. Но повар об этом, судя по всему, забыл.

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука