Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

Все же, несмотря на некоторые недостатки, мне не хотелось бы слишком уж ругать «Зелёную милю». Повторить успех «Шоушенка» Дарабонт так и не сумел, хотя явно жаждал этого. Но «Миля» — как раз один из тех фильмов, которым можно простить недостатки ради больших достоинств. Я говорю о настроении фильма, грустном, но обнадеживающем, говорящем о том, что чудеса все еще случаются, и в то же время заставляющем сопереживать. Более того, последние полчаса исправляют, по-моему, все возможные недочеты, потому что именно в этот отрезок фильма наступает кульминация событий, а напряжение достигает апогея. Именно в эти полчаса раскрывается много секретов, которые я не заметил, хотя, если смотреть внимательно, то, наверное, можно догадаться кое о чем почти сразу и даже посчитать это предсказуемостью сценария. Хорошо, что я не этого не сделал, для меня кое-что стало неожиданностью. Но это уже спойлеры, так что остановлюсь, пока не поздно.

«Miracles are funny things. You never know where they're going to happen. And why they happen in a place like this? This is the most unbelievable miracle. This is a story of a miracle. That happened here, where I work. On the Green Mile…» Этими словами заканчивался трейлер «Зелёной мили». Честно говоря, каждый раз, когда я пересматривал этот ролик, и Хэнкс так проникновенно произносил эти фразы, у меня по коже пробегал тонкий холодок. А такое бывает только в самые запоминающиеся моменты при просмотре фильмов, а при просмотре трейлеров почти не бывает, поэтому я вполне обоснованно полагал, что сильных и трогательных сцен в «Миле» будет много. Но я, к сожалению, ошибся. Все, что я получил — всего лишь добротная, местами очень хорошая (но только местами) драма. Но ничего более.

«Магнолия»

Ранним утром в долине Сан-Фернандо на больничной койке лежит Эрл Патридж. Скоро он умрет от рака легких, болезни, от которой много лет назад умерла его несчастная жена. Зачем он изменял ей? Почему даже не позвонил в тот день, когда она была на предсмертном одре, и за ней ухаживал лишь сын? Теперь он сожалеет о прожитом, сожалеет, что долгие годы обманывал женщину, которую на самом деле любил. Эрл хочет только одного — помириться со своим сыном перед смертью.

Рядом с Эрлом сидит Фил Парма, обыкновенный парень, выполняющий функции «няни». Он очень одинок и потому грустен, замкнут и стеснителен, но он очень хочет помочь Эрлу найти сына. Это для него — главная задача, и он не отступит ни перед чем.

Сын Эрла, Фрэнк Мэки, уверенный в себе ведущий телешоу, носит фамилию умершей матери. Это он сидел рядом с ней, когда она умирала. Ему тогда было всего 14 лет. И с тех пор, не в силах простить отцу давнюю ошибку, ненавидит его. Но несмотря на показную уверенность, Фрэнк все же понимает, что если он потеряет отца, то у него не останется больше никого. Может пора простить и прийти к человеку, давшему тебе жизнь? Ведь он скоро умрет, времени мало.

У Эрла есть молодая жена, Линда, которая вышла за него исключительно из-за денег. Но теперь она чувствует свою вину и хочет искупить грех перед умирающим мужем. Для этого она готова даже отказаться от денег, которые должна была бы получить после смерти Эрла. «Мне не нужны деньги, я не смогу жить сама с собой, если получу эти деньги», — фраза, характеризующая поступки героини на протяжении всего фильма.

Донни Смит давным-давно был чемпионом в детском шоу знатоков «Что знают дети?». Но однажды в него попала молния, после чего Донни перестал быть шибко умным. И теперь он считает, что после этого родители от него отвернулись, как будто ценили его только за его ум. И он винит во всем их. Его увольняют с работы. Почему он в бесконечном поиске? Зачем он пытается понравиться бармену? Зачем идет на ограбление бывшего начальника? Может, он тоже хочет быть счастлив? А что для него счастье? Наверное, найти того, кому он сможет отдать всю свою любовь.

А шоу «Что знают дети?» идет и сейчас. Все эти годы его бессменным ведущим был Джимми Гейтор. У него есть жена и дочь. Но на его совести столько нерасказанного и нераскрытого, столько тайных грехов. Он, как и Эрл, тоже изменял жене. Но теперь он во всем раскаивается, потому что узнает, что у него, как и у совершенно незнакомого ему Эрла, тоже рак и скоро он умрет. Вместо того чтобы пожалеть отца, его дочь Клаудия посылает его куда подальше, даже не выслушав толком. Неужели это было так трудно — простить? И Джимми уходит, поняв, что ему не искупить прошлые грехи даже теперь.

Эта самая Клаудия — законченная наркоманка. Ей все равно, что происходит вокруг нее, и будет ли ее отец жить или нет. Но все это только прикрытие для ее жаждущей любви души, которая выходит наружу с появлением в ее жизни Джима.

Джим — полицейский, который ходит по квартирам в поисках… Убийц ли? Или, может, отлавливает наркоманов? Нет, Джим ищет любви, и, зайдя в одну из квартир, понимает, что Клаудия — та самая, кого он так долго искал. Та самая родственная душа. Только сможет ли Джим отвлечься от мысли, что он — всего лишь застенчивый полицейский, а она — наркоманка?

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука