РАСколдовать особенного ребенка. Как одна семья нашла выход там, где его не было

Эта семья недавно переехала в наш подъезд, поэтому я их не знала. Из-за Сережиных проблем я не слишком любила принимать участие в местной «тусовке» мамаш и детей вокруг песочницы в соседнем дворе. Мы уходили гулять подальше, туда, где нас никто не знал, туда, где взгляды посторонних меньше ранили меня.

Мы недавно сделали ремонт на кухне, купили новую мебель. Я смотрю в сторону проходящих мальчишек и… решаюсь. Окликаю соседку и начинаю убеждать ее зайти, посмотреть ремонт кухни. В душе я отчаянно боюсь отказа, но вижу, что она тоже порядком устала от своих сорванцов и ей хочется отвлечься, немного выдохнуть, выйти из бесконечной бытовой рутины.

Пою соседку чаем, дети гурьбой пробегают в комнату. Останавливаю ее жестом: ничего страшного, пусть поиграют.

Пусть простит меня Женя (так звали соседку, позже мы с ней стали близкими подругами на многие годы), но в тот момент моим основным мотивом было затащить этих ребятишек к себе, тем более в таком отличном сочетании (один ровесник по возрасту, другой – по развитию). Я дала им полную свободу.

Что делают дети, когда родителей нет рядом в спальне? Правильно. Начинают прыгать на родительской кровати и кидаться подушками. Я с удовлетворением заметила, что мой Сережа тоже увлекся. Ситуация была организована так, что не давала возможности соседским ребятишкам исключить Сережу из игры (им-то мама дома такого не позволяла, а теперь они находились на чужой территории, где можно выплеснуть свободно всю свою энергию без ограничений).

Итак, эмоции активированы, коммуникация (примитивная) в действии. Отлично! Как я уже сказала, это было начало большой многолетней дружбы.

КОММЕНТАРИЙ

Самая частая жалоба на приеме: ребенок не говорит, не формируется речь. Каждый раз приходится объяснять следующее: экспрессивная речь (говорение как таковое) – это самая последняя, самая очевидная часть всего процесса формирования речи. На самом деле этот процесс начинается гораздо раньше, практически с самого рождения.

Первое, чему учится ребенок, – это воспринимать так называемые неречевые стимулы. Звуки природы, шум воды, музыку, интонации голоса. Мамины интонации – самые близкие, потому что ребенок слышал их, находясь еще в утробе. Самый яркий пример, который приводят практически все на консультативном приеме, чтобы доказать, что слух у ребенка сохранный, это рассказ «про конфетку».

Почти все на приеме рассказывают следующую историю. Когда в соседней комнате разворачивают шуршащий фантик от конфеты, ребенок моментально прибегает на звук. Или когда в ванной начинают набирать воду, а ребенок любит купаться, то он бежит и мгновенно раздевается. Часто родители это трактуют таким образом, что ребенок просто бежит на их зов и понимает обращенную к нему речь.

На самом деле звуки шуршащего фантика и льющейся воды образуют в мозге эмоционально значимую связь, что сразу приводит к немедленной реакции. Понимание контекста происходящего не требует речевого осмысления, распознавания смысла произносимых слов.

Понимает ли ребенок до конца смысл сказанной ему фразы? Далеко не всегда. Постепенно сплошной поток произносимых людьми вокруг слов и фраз начинает дробиться на дискретные кусочки. Фразы приобретают значение, накапливается так называемый пассивный словарь, формируется импрессивная речь. И только на последнем этапе формирования речь «прорывается» в виде самостоятельно произносимых «протослов» (предшественников речи), звукоподражаний, отдельных коротких слов, потом они превращаются в простые фразы и только на последнем этапе – в развернутую речь.

У Л. С. Выготского [13] есть своя версия формирования речи с точки зрения психолого-педагогической концепции. Он считает, что включается следующий механизм: сначала мать дает ребенку речевые инструкции, которые он начинает понимать и подчиняться им. Впоследствии у ребенка должна формироваться собственная инструкция, обращенная к себе. Она образует внешнюю речь, впоследствии переходящую во внутреннюю.

Ситуации, когда экспрессивная речь возникает раньше импрессивной (так называемая речь попугая у аутистов – произнесение слов без осмысления), не говорят о нормальном развитии.

Иногда возникает еще небольшой этап так называемых физиологических эхолалий – когда ребенок повторяет за взрослым сказанное, как бы обыгрывая слово, знакомясь с ним. В норме этот этап является непродолжительным и проходит практически незамеченным.

Вернемся к тому, что ассоциативная связь возникает при эмоционально значимом стимуле (вспомним случай с конфеткой). В основе лежат стремление к взаимодействию, удовольствие от обмена информацией. Только тогда мозг начнет образовывать устойчивые связи между восприятием стимула (в том числе речевого), стремлением расшифровать его и отреагировать в ответ. Без эмоционального подкрепления ничего не происходит. Вернее, в обычной ситуации мозг испытывает безусловную потребность в получении информации, это одна из базовых потребностей человека, для нее не нужно каких-то особых условий. Но мы говорим о нестандартной ситуации. И здесь условия нужно создавать.