Расскажи мне, батя, про Афган!

Но то ли постоянный тремор в руках, то ли истощённая ожиданием неотвратимого нервная система дала сбой. Виталика в очередной раз тряхнуло, палец судорожно стиснул спусковой механизм, и реактивная граната пошла к цели… Цель она так и не нашла, столкнувшись с небольшим скальным выступом у дороги. Подрыв произошёл метров за двести до первой машины. Пикапы остановились, из кузовов в поднятую пыль повыпрыгивали духи. Они что-то возбуждённо обсуждали, тыкая «калашами» в сторону зелёнки. С крыши первого пикапа в сторону вертолёта ударил двумя короткими очередями пулемёт. Потом на крышу машины залез один из моджахедов, с мощным биноклем в руках, и начал медленно всматриваться в жидкую поросль зелёнки. Ярко белые бинты с красными пятнами были хорошо видны даже на большом расстоянии. Бабай с биноклем, по всей вероятности, был старшим, он что-то крикнул, и духи быстро разбежались по машинам. Две из них начали огибать позиции разведчиков по флангам, а та, которая с пулемётом, медленно двигалась в центре. Духи не спешили, они знали о своём превосходстве. К тому же у них явно была цель.

До первой машины оставалось метров пятьсот, когда Сандро ударил по ней тремя короткими очередями. Вторая, двумя последними пулями, щёлкнула по радиатору, пробив его, и разбив вентилятор охлаждения. Из-под капота повалил пар, машина остановилась. Душманы из кузова вытащили какой-то ящик и забежали с ним за кузов пикапа. «Лёхи жалко нет, он бы сейчас их, как куропаток…», – вспомнил о погибшем снайпере Дягелев. И СВД (снайперская винтовка) его жаль. Оптику «с мясом» вырвало и покурочило во время падения вертушки.

Неожиданно из-за пикапа вышли три душмана, у каждого на плече лежали НАШИ РПГ-7 (ручные гранатомёты). Отходить и прятаться было поздно, да и негде. Граната такое расстояние летит 3–4 секунды. Ориентиром стрельбы были белые бинты, пропитанные кровью. Три выстрела гранатомётов были почти не слышны на таком расстоянии, зато от разрывов толкнуло в живот. Сашка увидел, как шатаясь, вскочил в полный рост Виталик с гранатомётом на плече.

– Не нада-а-а-а-а! – кричал Дягилев, но было поздно.

Гранату унесло куда-то вверх и влево. Ещё два разрыва послышалось на правом фланге, где короткими очередями долбил из калаша пилот вертушки. Сашка схватил пулемёт и побежал в сторону позиции лётчика. У небольшой воронки лежал Мыкола, его колени были поджаты к животу, окровавленными руками он держал изуродованный автомат со сломанным прикладом. Горлом шла кровь, он захлёбывался и хрипло повторял одну и ту же фразу:

– Сожги «тро…ечку», Сашка… сожги «тро…ечку»… сожги… Сашка!

«Виталик… Где ты, Виталик?» – пульсировало в голове у Сандро. Виталик вышел на него сам. Весь в крови, с трясущейся головой и бешенными красными глазами, он удивительно спокойным голосом сказал:

– Санёк, похоже, мы с тобой вдвоём… пойду, техника проверю, не стреляет чего-то.

– Виталик, где третий выстрел? Нужно вертушку сжечь!

Виталик мотнул головой и, шатаясь, исчез за кустом шиповника. Буквально через минуту он появился с РПГ и выстрелом. Он стоял и сосредоточенно пытался трясущимися руками навернуть на выстрел пороховой заряд. Он сопел, рычал от злости, но у него ничего не получалось. Сашка тихо подошёл сзади и легонько стукнул его прикладом пулемёта по затылку. Этого было достаточно. Виталик, мотнув своей всклокоченной башкой, поджал колени и начал заваливаться на бок. Сандро, обняв его, аккуратно положил на землю и отобрал РПГ. Потом, как смог, поглубже закатил его в колючий куст шиповника, прикрыв сверху двумя сломанными ветками зелёного куста. Быстро зарядив РПГ, он уже хотел расстрелять МИ-8-ой, но тут услышал дикий крик, доносящийся из-за вертушки:

– Са-а-а-а-а… Са-а-а-а-ань!!! С-а-ашк…

«Аркаша», – вспомнил Сашка. Где-то слева громко хлестнули три выстрела из ТТ, но их перебила длинная автоматная очередь. Потом две короткие справа и опять длинная. Всё ближе были слышны звуки дизельных моторов «Тойот» и гундосые голоса душманов.

Аркашка полз… Он полз на спине, работая ладонями, как поломанными вёслами, обдирая в кровь свои непослушные, красивые, мускулистые руки. Он занимался акробатикой, а на приёмной комиссии сказал, что увлекается, модными тогда, восточными единоборствами. Очень Аркашке хотелось попасть в воздушный десант, и стать таким, как старший брательник. Вот и попал. Он полз, не спасаясь, он полз навстречу. Туда, где стреляют. К своим. К своим пацанам! Увидев Сашку, он расплакался, как маленький и жалобно попросил, размазывая сопли и слёзы:

– Санёк, дай гранату! Гранату дай, сука!

Сашка встал на колени, сунул руку в подсумок, достал гранату и вложил её Аркаше в руку.

– Вот, держи, Аркаш. Я ж тебе её и нёс. Мы рассчитываем на тебя. Ты ж у нас вроде как в резерве, – успокаивая друга, говорил Дягилев и гладил Аркашу по густому ёжику волос, который тот отращивал на дембель.

– Сань, ты чеку выдерни… сам не смогу, а так я долго могу держать, – попросил Аркаша.