Расскажи мне, батя, про Афган!

Сашка выдернул чеку и с зажатой скобой вложил гранату в большую руку Аркаши. Потом достал из кармана последний тюбик промедола, вытащенный за ненадобностью у погибшего штурмана, и вкатил его Аркаше.

– Не надо было, Сань. Мне уже не больно. Будете отходить, я вас прикрою. Ты мне под голову подложи чего-нибудь, чтоб я бабаёв этих видел и иди, воюй. Не ссы, Сань, прорвёмся! – улыбнулся Аркаша.

Дягилев подложил ему под голову чей-то ранец, ещё раз погладил густой ёжик Аркашкиных волос и побежал в сторону вертолёта. Созрел неплохой план. Дождаться, когда духи подойдут ближе к вертушке и садануть из гранатомёта по подвесным бакам. Со слов лётчика, там оставалось около половины всей заправки. К тому же в пулемётной ленте было около тридцати патронов. Время от времени то слева, то справа были слышны одиночные и групповые возгласы:

– Аллах акбар!

Сашка знал, что так кричат правоверные, прославляя Аллаха, в том числе и когда режут горло своим врагам. Средневековый ритуал. Мало было убить, нужно было ещё и горло перерезать! Сандро отбежал метров сто пятьдесят от вертолёта и спрятался за корявый ствол старой дикой груши. Отсюда он не промахнётся! На земле, под коленями хрустели жёлтые маленькие плоды. Сашка не удержался и попробовал. Сладковато-терпкий вкус вязал язык и щипал нёбо. «Совсем, как у нас в Крыму», – вспомнились лесные осенние походы. Духи не спешили. Неожиданно он увидел одного, он не спеша шёл к вертолёту, заглядывая под каждый куст, внимательно рассматривая следы на примятой, жёлтой траве. На его плече висели два АКС. «Трофеи собирает. Найдёт Виталика, гад!» – подумал Дягилев, беря душмана на мушку пулемёта. Громкий звук взорвавшейся ручной гранаты изменил Сашкин план.

– Аркашка!!! – неожиданно для себя, громко крикнул он.

На голос резко обернулся дух, срывая с плеча автомат. Две пули короткой очереди легли в центр полосатого халата. Огромная сила выстрелов практически в упор отбросила моджахеда назад, и он упал на густой, колючий куст шиповника, наполовину провалившись в него. Сашка, не теряя времени, прицелился и выстрелил из гранатомёта вниз корпуса вертушки. Рвануло так, что корпус машины подбросило метров на пять вверх, две лопасти и хвостовая часть разрушились, а горящее горючее десятками адских родников расползлись по зелёнке, сжигая всё, что могло гореть. Отбросив бесполезный теперь гранатомёт, Сашка поднял пулемёт и приготовился встречать сборщиков трофеев.

– Встыг такы, падло! – неожиданно услышал Сашка у себя за спиной, теряя сознание от страшного удара по голове.

Сознание медленно возвращалось. Оно возвращалось от нестерпимой боли. Руки болели. Очень болели руки. Дягилев медленно открыл глаза. Перед ним на коленях стоял дух… Или не дух? По одежде – дух. Старый серый халат, подпоясанный красной тряпкой. А по лицу… Молодое курносое лицо, с ямочками на розовых щеках и еле заметными веснушками. Видно устал, на лбу и щеках проступил пот. Удивлённое недовольное лицо. Афганский вязанный берет – паколь был сдвинут на затылок и из-под него торчали соломенного цвета волосы.

– Боль… но, – чуть слышно выдохнул Сашка.

– Тю ты, сволота! Я вже думав, ты помэр! – оживился парень, убирая в сторону окровавленный нож, – видцай кулэмэт.

Сашка опустил глаза. Он лежал на спине, головой в луже собственной крови от расколотого черепа. В руках он держал свой РПК (ручной пулемёт). Вернее, держал он его только правой рукой. А у левой руки кисти не было. Её отрезал и закинул в колючий куст вот этот афганский хохол, своим кривым афганским тесаком.

– Друже, ну виддай кулэмэт! Дуже прошу, друже! – плаксиво тянул парнишка, вытирая испачканные кровью руки и нож о камуфляж Сандро.

Внезапно Дягилев почувствовал, как от плеча до кончика мизинца правой руки побежала волна тепла, рука ожила, кисть отпустила деревянный приклад ПКМа и резким движением вцепилась в горло бендеры.

– Ты не друг, ты – гнида! Платон мне друг! – прохрипел Сашка Дягилев, напоследок почувствовав, как что-то холодное и острое протискивается между его рёбер к уже остановившемуся сердцу.