Расскажи мне, батя, про Афган!

От зелёнки в небо почти вертикально поднимался густой столб чёрного дыма. Утро выдалось безветренным и издалека казалось, что это какая-то чёрная колонна подпирает уже начавший голубеть небосвод. Духи собрали всё уцелевшее оружие и загрузили в один из пикапов. Потом бурно посокрушались, что не успели снять с вертолёта оба пулемёта. За что белобрысый дух получил несколько ощутимых ударов прикладом в живот. Тот ныл, что-то объяснял на непонятно каком языке и зло пинал ногой уже бездыханное тело Сашки. Хотели побросать в огонь трупы русских, но жар от горящего вертолёта не подпускал ближе, чем на тридцать метров. Тогда собрали трупы своих и забросили в кузов пикапа. Из куста шиповника мёртвого духа так и не достали. Застрял. Потом, что-то наперебой крича, и перебивая друг друга, набились в кузова двух машин, не обращая внимания, что топчутся по телам и головам убитых. Командир группы вышел из кабины с РПГ. Недолго целясь, выстрелил, и третий пикап, с пробитым радиатором, подлетев метра на три, упал на крышу и загорелся.

«Тойоты» двинулись и, набирая скорость, понесли весь этот афганский табор в сторону кишлака. Хоронить мёртвых и оставить в кишлаке на лечение раненых.

Покажи дорогу, брат

Около часа Гриша гнал свой рыжий от пыли БМП, ориентируясь на хорошо видимые колеи двух джипов. На пикапах стояла вездеходная резина с крупным протектором, который безжалостно перемалывал всё живое в степи и оставлял заметный след, который ни с чем не перепутаешь. Потом колея ушла влево и исчезла с выездом на грунтовую дорогу. Дорога имела естественное глиняно-каменное покрытие и была утрамбована до такой степени, что даже во время нечастых дождей её никогда не размывало. Конечно, и следы пропали. Дорога проходила где-то в километре от кишлака. Нужно было искать съезд с дороги двух машин с широкими колёсами.

Григорий вёл БМП, как было приказано, ближе к правому краю дороги. Все сидели на броне, вглядываясь в следы на обочине. А вдруг водила джипа вильнёт на обочину, наследит и этим успокоит, что направление движения выбрано верно. Лица пацанов были злы и сосредоточены. Цель у всех была одна – найти и покарать. Иногда попадались участники дорожного движения. Оказалось, им по пути с небольшим караваном, состоящим из двух гружёных верблюдов и ишака. Обгоняли, не сбавляя скорости. Выхлопные газы под большим давлением больно ударили по глазам «кораблей пустыни». Верблюды попытались встать на дыбы, а ишака вообще сдуло с дороги. Дед-погонщик ещё долго что-то кричал и махал клюкой им вслед. А навстречу, с разрывом в пять километров, попались два старых грузовичка «Форд», до неба нагруженных всякой деревенской рухлядью, с детьми на самом верху. Грузовики дёргались, хлопали газами, чадили, угрожая окружающей среде катаклизмами, но как-то двигались вперёд.

– Стоять! Стоять, Гриня! – заорал вдруг Злой.

Машина чуть съехала на обочину и остановилась. Злой спрыгнул с брони и побежал назад. Через минуту вернулся, залез на броню и протянул Платону скомканную голубую пачку из-под сигарет «ТУ-154» с самолётиком на этикетке.

– Во! Видел! – торжественно произнёс Злой.

– И что? – не понял Платон.

– А то, что такие сигареты только летуны курили. Им коллеги по заказу из Ташкента «болгарию» возят, – ответил за Злого догадливый Бес.

– Понял. Думаешь, сигареты из сгоревшей вертушки? – спросил Беса Платон.

– Да, только вот кто из моджахедов вдруг закурил «болгарию»? Непонятно! Поехали, разберёмся! – крикнул Оторбай, а именно так двадцать лет назад мама назвала своего узкоглазого сыночка, а не Бес.

Чем ближе к населённому пункту, тем чаще начали встречаться едущие и идущие навстречу дехкане. Съезда с дороги большого диаметра колёс никто так не заметил. Невольно начали закрадываться сомнения. Больше всех мучился Платон. «Хоронить и лечить…» – вспоминал он разговор со взводным Ивановым. А если не было ни раненых, ни убитых? Нет, не может быть! Наверняка Сашка просто так не ушёл на тот свет. А подбитый пикап? Нет, всё правильно! Ищем раненых. Но сначала на кладбище.

Кладбище увидели издалека. Когда-то огороженное невысоким, а теперь и вовсе развалившимся забором, оно находилось на пологом склоне невысокого холма, в километре от первых домов кишлака. БМП остановилась у прохода на кладбище. В машине остался экипаж, а остальные, развернувшись в цепь, пошли между плит надгробий в поисках свежих могил. Вскоре Яша-санитар поднял автомат над головой и крикнул:

– Здесь! – потом подумал и добавил, – кажется.

– Всё у вас, у евреев, не слава Богу! – кричал на бегу Злой, озираясь по сторонам, – кажется ему. Где?

Яша насупился, обидевшись на православного грубияна, и показал на три небольших бугорка свежей земли. Злой присел и запустил в землю свои руки-лопаты.

– О! Точно! Земля ещё нагреться не успела. Молоток, Яшка! – похвалил Злой, сделав вид, что не понял, почему у Яши надулись пухлые губки.

– Едем в кишлак. Если это не эпидемия в кишлаке свирепствует, значит это те, кто нам нужен, – хрипло сказал Платон, почуяв верный след.