Расскажи мне, батя, про Афган!

– Нет, Гвоздь, не киргиз он. Время есть, расскажу сейчас. Интересная судьба у парня. Лет двадцать пять назад в солнечный Таджикистан попал служить срочную, оленевод по профессии и ненец по национальности, Иван Хрущёв. Ненец, представляешь? Северные народы почти все русские имена и фамилии носят. И вот служил этот оленевод Ваня, служил, а на последнем году службы возьми да и влюбись в местную таджичку. Она в их части в прачечной работала. И несмотря на разницу в возрасте, она лет на десять была старше, любовь их нашла и уложила на ворох только, что постиранного солдатского белья. И так они видно старались, что свадьбу, рождение сына и дембель ефрейтора-оленевода Вани Хрущёва отметили практически за одним столом. Родившегося пацанчика назвали Али, чтобы хоть как-то наладить контакт с азиатской роднёй.

– Шустрый оленевод! – порадовался я за малые народы севера.

– Переехали молодые жить в маленький кишлак на границе с Афганом. Ваня устроился в колхоз по специальности. Пас там кого-то. Прошел год и тут получает Ваня письмо из-за полярного круга. Неизвестно, что там написали ему ненецкие родственники, но захандрил, затосковал оленевод по олешкам, цветущему в бескрайней тундре ягелю, по родной яранге, строганинке и спирту, выменянному на пушнину. Собрал он свои нехитрые солдатские пожитки, эмалированные значки, которыми его Родина наградила, и рванул на север, пока жена в магазин ходила. Доехал он туда – не доехал, никто не знает. Да, никто и не искал.

– Понятное дело. А далыпе-то что было?

– Через пятнадцать лет кишлак, в котором жил Али Иванович Хрущёв со своей мамкой, контрабандисты сожгли весь, а жителей вырезали. За то, что те сдали пограничникам и ментам местным схрон с наркотой. Тогда многим пограничным и милицейским начальникам звания повысили, премии выписали. Про кишлак только никто не подумал. Хоронили всех быстро, в одной могилке. О тех событиях только в архивах КГБ что-то можно найти.

– А наш Хрущёв что?

– В живых остались четверо детишек, их в ночь расправы дома не было, в интернате жили. Троих младших родственники разобрали, а Али Хрущёву через некоторое время повестку в военкомате вручили. А дальше ты знаешь.

– Сложная биография у парня, – согласился я.

– Вот такие дела, брат. Пока, Гвоздь. Меня к начштаба вызывают, – закончил свой интересный монолог Белый.

– Давай, Белый! Спасибо за толмача. А я в санчасть, своих проведаю, – попрощался я.

Через неделю я принимал зачёты по тактике и стрельбе из личного оружия. А также, смеха ради, по рукопашному бою. Вместе со всеми сдавал зачёты и прапорщик Хрущёв Али Иванович. Надо честно сказать, что отстрелялся прапор зачётно, где-то на очень твёрдую «троечку». Кровь предков не опозорил. Боцман покровительственно хлопал его по плечу, от чего Хрущёв неестественно приседал и зажмуривал и без того раскосые глаза. А вот с тактикой и рукопашкой дела шли не очень. Терялся парень. Куда бежать, чего делать? Не то, чтобы он производил впечатление совсем уж беззащитного, но было понятно, что в серьёзном деле оленевода нужно держать за своей спиной. А если дело дойдёт до рукопашки, лучше бежать. Быстро и не оглядываясь.

Понедельник или выговор

Вызвали в штаб. Срочно, немедленно и быстро! Из Кабула пришла новая директива. Собрали всех командиров боевых подразделений. Начальников из политотдела специально не вызывали, но они как-то сами просочились. Пришли и, вежливо «выкая» направо и налево, важно и многозначительно делились между собой последними результатами прошедшего Пленума ЦК. Суровые особисты бряцали медальками на идеально отглаженной форме, прохаживались, заложив руки за спину и, на всякий случай, подозрительно посматривали на окружающих. От их новеньких портупей вкусно пахло кожей. Вызванные командиры оперативных групп, командиры рот и комбаты, со своими начальниками штабов и замами, стояли отдельной выцветшей светло-песочной массовкой. От них стойко и патриотично пахло «Беломором» и одеколонами «Шипр» и «Русский лес». На главные роли мы не претендовали. Занятно было смотреть, как кабинетные вояки трут животами карты, елозят, тыкая карандашиками и штангенциркулями в координаты, и что-то доказывают нашим боевым полковникам. Комбригу и начштаба бригады. Те слушали, зевали в прокуренные ладони, а Батя даже один раз матюкнулся в сторону и показал нам кулак. Это чтоб не расслаблялись, черти! Солдаты из роты обеспечения занесли длинные лавки и расставили в ряды. Кто-то из полковников махнул рукой и народ с грохотом начал занимать места, стараясь спрятаться за широкими талиями и покатыми плечами политработников.