Расскажи мне, батя, про Афган!

Метрах в десяти ниже, по осыпающимся камням, быстро шёл моджахед. По сторонам не смотрел, шёл туда, где должен был быть его хозяин. Видно, тот с седой бородой. «А нет больше твоего хозяина. И язык мне не нужен», – подумал почти вслух Злой, нажимая на спусковую скобу. Не знал Серёга, что это был тот… третий, что стрелял в Пряника с Карманом. Злой вернулся к Шише, но тот уже не дышал. Он лежал и смотрел на Еремеева. И его напряжённое мёртвое лицо как бы хотело ещё о чём-то попросить. Не успел. Злой сел рядом, пошарил рукой по голове… хотел снять, но вспомнил, что потерял свою панаму. Хорошо, есть знакомый прапор, который пообещал списать её. Потом закрыл Ваське глаза и тихо сказал, глядя как на вершинах возвышенностей «расцветают» разрывы от снарядов:

– Найду я твою мамку, Васька. Найду и спрошу. Почему?

Зло это у него как-то получилось. Ну, на то он и Злой. Подхватив Шишу, повесив на шею оба автомата, Злой, увязая по щиколотку в оползневых камнях, пошёл в сторону стоянки. Ориентиром был чёрный дым от горящих покрышек тягача и бочек солярки. Труп Мартына он увидел сразу. Перевернул его на спину, вытащил изо рта травинку и положил на лицо панаму. Рядом с ним положил Шишу и, взобравшись на БРДМ, закричал:

– Пряник! Карма-а-а-а-н! Пряник! Пацаны-ы-ы-ы!

Совсем близко раздался одиночный выстрел. От неожиданности Злой присел, направив в сторону скалы свой автомат, но потом понял, что этот выстрел для привлечения внимания. Подбежав к скале, он увидел жуткую картину. На земле, в огромном пятне впитавшейся в землю крови, лежал здоровенный дух. Голова до подбородка у него отсутствовала. На труп духа привалился Пряник, весь в кровище с головы до ног. Он лежал на спине с открытыми глазами, его рот что-то беззвучно говорил, а руки к груди прижимали красного цвета автомат. Указательный палец правой руки лежал на затворе. Он пытался его передёрнуть, но палец, скользкий от крови, постоянно соскальзывал и Пряник повторял эту операцию снова и снова. Возле него, вытянув ноги и прислонившись спиной к скале, сидел Карман. Волосы на голове у парня были слипшиеся от крови, левая рука неестественно вывернута и рана выше локтя кровоточила. Это он нажал на курок автомата, когда услышал голос Злого. Патрон в магазине был последним.

– Ну, что, вояки! Пошли ближе к вверенной нам технике, – усмехнулся Злой.

Он по очереди перетащил их к «бардаку», посадил, прислонив к горячей резине колёс, и осторожно снял со всех куртки.

– Зачем? – коротко спросил Карман.

– Сейчас разведка наша подтянется, чтобы с перепугу в горячке нас с духами не перепутали. Мы полосатые, духи нет, – лаконично ответил Злой, заваливаясь рядом. Только сейчас он понял, как устал и что страшно хочется домой.

– Ничего так день рождения получился, – попытался пошутить именинник.

– С днюхой тебя, Карман! Кстати, можешь считать, что сегодня у тебя второй день рождения случился. Два в один день. Повезло! Промедол вколол? – негромко спросил Еремеев, прикрывая глаза.

– Себе да, а Пряник и так под наркозом. Спасибо тебе, Серёга. Меня, кстати, тоже Серёгой зовут, – признался Карман.

– Да ладно! Тёзки значит. А то всё Карман, да Карман… Что там Пряник? – озабоченно спросил Злой.

– Вырубился, гад. Достал в конец, сволочуга. Сейчас, говорит, этого кончу, и в атаку пойдём. Всю душу вымотал! – тихо засмеялся, харкнув кровью Карман.

На полянку перед сухой речкой осторожно вышел сержант-разведчик.

– Товарищ капитан, здесь они!

Неожиданно встрепенулся Пряник. Поднял левую руку с часами на уровень глаз, потом плюнул на электронный циферблат и вытер с него кровь краем тельняшки. Посмотрел на всех сочувственно, как бы извиняясь, и сказал абсолютно трезвым голосом:

– Пацаны! Жопа нам всем! Сейчас 17–38 московского. Порвёт нас Зайцев. САМОВОЛКА!

Он опять ни хрена не помнил. Не доглядели!

А потом было…

Ефрейтора Мартынова Володю и рядового Шишкина Василия представили к правительственным наградам. Медаль «За Отвагу» Вовкиному бате вручил военком на торжественной линейке в школе, где он учился. Кстати, родители и не знали, что их сын в Афгане. Вовка писал, что пограничником служит, не хотел, чтобы волновались. А на кладбище, во время салюта комендантского взвода, его бывшая школьная любовь сознание потеряла. Говорят, беременная была. Медаль Васи Шишкина сначала никому не отдавали. Родственников-то нет. Но потом уступили просьбе директора детского дома и награду поместили на специальном стенде в музее заведения. За девять лет Афгана их там будет три. А ещё на педсовете решили назвать 8-«Б» имени Василия Шишкина. Не единогласно, правда. Были кое у кого к Василию претензии.

Прапорщика Николая Пряникова тоже наградили медалью «За Отвагу». Наградили, подлечили и… комиссовали. Сказали: «Хватит. Повоевал. Хорошего понемногу». Но куда ж Пряник без Армии? Взяли обратно. В военкомат. Повестки выписывает, уклонистов разыскивает. На школьные линейки приглашают. На собраниях в президиумах сидит. Уважаемый человек.