Расскажи мне, батя, про Афган!

– Отлично, прапорщик! Ты даже не представляешь, как мы тебя ждали, – выскочил я к пограничнику, забыв, что на мне одни носки, – как фамилия, говоришь?

– Дари практически родной, с пушту тоже проблем не будет. Соседи туркмены дома были так, что и с этим разберёмся. А фамилия обычная – Хрущёв, – повышая ставки, «выдавал нагора» прапорщик, поспешно поправляя слегка помятую злым дежурным форму.

– Здорово, товарищ прапор, здорово! А то прихватишь басмача, задаешь ему вопросы, поначалу ласково, а он молчит или лопочет почём зря. А если не понимаешь, то и подозревать начинаешь. Улавливаешь ситуацию, прапор? Не вежливо и обидно, однако. Как стрелковая подготовка? Где служил? – радуясь хорошему началу дня, спрашиваю служивого.

– Срочную на афганской границе в погранотряде в столовой. Подсобником, короче. Потом школа прапорщиков и вернулся в свой отряд. Взвод обеспечения… подсобное хозяйство, – как-то без гордости сказал военный, – стрелял из АК-74 и ПМ. Раза три или четыре…

– Мусульманин? – как-то сам возник вопрос.

– Никак нет, – ответил Али Иванович, немного смутившись.

– Православный, значит? – решил я добить вопрос вероисповедания до логического конца.

– Нет, атеист я, – опустив голову, ответил прапорщик. Потом подумал и тихо добавил: – Комсомолец я.

– Дежурный! – открыв дверь, крикнул я в коридор, – Боцмана ко мне! Мухой!

Видно, муха была тренированной или реактивной потому, что не успел я зашнуровать второй берц, как, чуть не выломав мою визгливую дверь, ввалился Боцман. Или по штатному расписанию – старший прапорщик Боцаев.

– Тыщ командир, по-вашему…, – прогундосил Боцман, тяжёлым взглядом, сверху вниз, сканируя пограничника.

– Что «по-вашему»? – поинтересовался я, ещё имея запас хорошего настроения.

– Приказанию по-вашему? – удивлённо переспросила эта гадина, заставив меня пожалеть о своём первом вопросе.

– Ещё раз, как ваша фамилия, товарищ прапорщик? – переспросил я пограничника специально для Боцмана.

– Хрущёв, товарищ майор, – ответил тот.

– Да, ладно! Родственник, что ли? – продолжал тупить Боцман.

– Нет. Так бывает, однофамильцы, – спокойно ответил пограничник, видно привыкший к такого рода «умным» вопросам.

– А зовут случайно не…

– Али Иванович меня зовут, товарищ старший прапорщик, – перебил Боцмана Хрущёв.

– Гонишь? – грозно цыкнул железной фиксой Григорий, угрожающе сунув руки в карманы.

– Отставить. Старший прапорщик Боцаев, слушайте мою команду. Перед вами один из самых ценных кадров нашей оперативной группы. А именно – военный переводчик. Прапорщик Хрущёв поступает в ваше распоряжение. Заниматься будете только им. Для начала переоденешь Хрущёва, а то видишь, зелёный какой. Получите в оружейке личное оружие, проведешь инструктаж и всё, что положено. Упражнения по стрельбе из личного оружия каждый день, на полигон я позвоню. Тактика, скрытое передвижение, маскировка… Короче, всё как учили. Через неделю зачёты. Лично я принимать буду.

– Товарищ майор, разрешите вопрос Хрущёву? – попробовал перейти на уставные отношения Боцман.

– Давай! – махнул рукой я.

– Слышь, Хрущёв, – начал ехидно Боцман, пытаясь заглянуть в щёлочки глаз прапорщика, – а как ты прицеливаться будешь? Ты ж если прищуришься, вообще ни хрена не увидишь!

– Отставить, Боцман! Гриша, смотри! Без своих этих… я тебя знаю. И ты меня знаешь! Знаешь? – поугрожал я на всякий случай.

– Да, знаю, знаю, – буркнул Боцман, – разрешите, Александр Васильич? – развернулся на выход старший прапорщик.

– Вперёд! – повысил я голос, желая быстрей избавиться от порядком надоевшей толпы прапорщиков, заполнивших всё свободное пространство моего «штаба», – Вам туда! – ткнул пальцем в дверь, указав, на всякий случай, направление движения.

– Есть вперёд! За мной, мой зелёный брат Чингачгук, – гоготнул Боцман, пиная коленом взвизгнувшую от возмущения дверь.

Зазвонил телефон. Решил поинтересоваться моим глубоким сном начальник разведки бригады, мой приятель – Вадик Белкин. Сейчас, сволочь, спросит, типа: «Не разбудил?» Как будто можно разговаривать по телефону не просыпаясь!

– Здорова, Гвоздик! Не разбудил? Я тебе прапора одного направил. Как просил, переводчик. Полиглот, я бы даже сказал. Правда не профи, но божится, что практически все местные диалекты знает. Кстати, доброволец. Пограничник, между прочим. Сам рапорт в Афган написал, – набиваясь на благодарность в ощутимо материальном выражении, вещал Белый.

– Ага! Ты ещё скажи – по комсомольской путёвке! Он уже был у меня, отдал его Боцману в обучение. Нам бы успеть за неделю его хоть чуток поднатаскать. Чувствую – сырой совсем. Слышь, Белый, а чего это такой за прикол с фамилией? В Киргизии свои кончились, на русские перешли?