Расскажи мне что-нибудь хорошее. История о маленьких ежиках и необыкновенном спасении дельфина Каси

«Карадагская биостанция» и «Орцинус Центр» были новыми ассоциациями, поэтому не пользовались такой популярностью и авторитетом, как наш Центр. В тот период я понял, каким ценным было доверие, которое мы завоевали у наших подписчиков за все годы работы. Я также понял, как трудно продраться через всю информацию, которая в наши дни циркулирует в социальных сетях, и определить, где ложь, а где правда, особенно если у вас нет реальных доказательств или свидетельств прозрачности намерений организации в прошлом. Позже выяснилось, что помощь Касе оказалась первым серьёзным делом для молодых российских добровольцев.

Освобождение Каси – большой подвиг, требующий много ресурсов и сил и сопровождающийся на всём своём пути понятным скептицизмом. Я обсудил происходящее с одним из наших волонтёров из Брешии,[24] большим любителем животных. Разговор с ним и его советы побудили меня продолжать. Мы сошлись на том, что проверять нужно до определённой черты, после которой остаётся только совершить «прыжок веры», положившись на другого человека. Конечно, это становится в разы тяжелее в обществе, переполненном недоверием и настроенном враждебно вместо солидарности и готовности к сотрудничеству.

* * *

Прошёл апрель. Изоляция мешала нам выпускать ежей на свободу, и это стало серьёзной проблемой, потому что у нас не было места для новичков. Времена были тяжёлые, но, несмотря на постоянную занятость, я ни на минуту не забывал о Касе. Я старался поддерживать общение с Иваном, однако то, что он использовал только текстовые сообщения, делало наш диалог безэмоци-ональным и зачастую создавало недоразумения. Как бы много я отдал, чтобы поговорить с ним лично хотя бы раз, глаза в глаза! Так мне бы удалось лучше понять его и его намерения. Мне нужны были фотографии и видео для сбора средств, и в то же время я жаждал подробностей этой истории лично для себя. Хотелось знать, как там Кася, но Иван присылал новости дозированно и без фотографий. Что скрывал этот человек? Какая у него история? Эти вопросы тоже занимали мои мысли. Казалось, Иван был одновременно рядом и на расстоянии тысячи световых лет. Противоречивые черты его характера и раздражали, и вызывали у меня интерес.

Помню, однажды, около четырёх часов утра, измученный после очень долгого дня, я написал ему перед сном: «Привет, Иван. Как дела? Я закончил осмотр ежей и теперь собираюсь лечь спать. Как Кася?» Я думал, что он ещё спит, поэтому быстрого ответа не ждал. Однако через пару минут экран телефона загорелся. «Привет, Макс, я только проснулся и сейчас пойду к ней, чтобы начать тренировку».

Наша переписка походила на краткий обмен мнениями с человеком из другой реальности, но всё же таким образом я мог хоть немного его понять. Я заснул, думая о том, как они вдвоём играют в бассейне, и отождествляя себя с Иваном. Со временем я понял, что мы очень разные, хотя и испытываем схожие чувства. В отличие от меня Иван был человеком сдержанным, немногословным и замкнутым. Однажды он прислал мне фотографию, и я написал ему: «Кася выглядит счастливой, я очень рад!»

Его сухой ответ мигом спустил меня с небес на землю: «Не хочется тебя разочаровывать, но то, что ты принял за улыбку, просто форма морды, типичная для дельфинов».

Иван был не из тех, кто бурно проявляет свои чувства, к тому же я понимал, что он хотел подчеркнуть нестабильное состояние Каси и необходимость её перевозки, пока ещё не стало слишком поздно.

Его сообщения были скупыми, похожими на телеграммы, но они помогали мне открывать для себя мир дельфинов. Я понял, что для этих животных важна активная социальная жизнь. Иван находился рядом с Касей с утра до вечера в их общей темнице, в которой с каждым днём им становилось всё хуже. Он заставлял её играть и тренироваться, чтобы поддерживать в форме и отвлекать от горестей. Между ними установились близкие и глубокие отношения.

Я искренне влюбился в Касю и очень ценил то, что Иван для неё делал. Я хотел, я был просто обязан им помочь.

Думаю, моя потребность помогать слабым и обделённым существам берёт своё начало в детстве. Мне всегда было трудно смириться с одиночеством. Я учился в религиозной школе-интернате и в начальных классах весь день ждал, когда мама меня заберёт, – не успокаивался, пока не видел, как она заходит в двери. А когда я заставал спор между моими родителями, я боялся, что они разведутся и что я больше никогда их не увижу. Ужасное чувство. Вкус горькой звериной тоски, которая свойственна некоторым животным, тоже мне знаком. Как я мог остаться равнодушным к чувствам Каси?

Дельфины высокочувствительные и эмпатичные существа, прямо как люди. Почему некоторые забывают об этом? Как можно недооценивать уровень их сознательности?