Расскажи мне что-нибудь хорошее. История о маленьких ежиках и необыкновенном спасении дельфина Каси

Я запомнил этот период как время, когда армия защиты ежей смогла остановить бульдозеры в Кунео. Нам удалось спасти 16 ежей. Думаю, это прекрасное доказательство того, что любовь способна свернуть горы. Или бульдозеры. Мы запустили цепную реакцию: через несколько дней после окончания поисков в Кунео мне сообщили, что Чинция, доброволец из Фаэнцы[40], очень ценный волонтёр «Ла Нинны», сумела остановить бульдозеры, которые собирались снести заброшенный дом. Она знала, что рядом в саду живёт семейство ежей, поэтому, осмелев после нашей недавней удачи, она с такой решимостью бросилась наперерез бульдозерам, что рабочие были вынуждены остановить снос. Затея Чинции обернулась успехом: после некоторых поисков ей удалось найти семь ежей.

Если люди поодиночке могут совершать такие подвиги, то представьте, чего мы сможем добиться, если объединимся!

Глава 25 Мари и Мариолино

– Эй, док, есть минутка?

Тот долгий день в середине ноября начался с короткого вопроса Мари, нашей кормилицы ежей.

– Конечно, – ответил я.

Мне было известно, что без особой надобности она не стала бы звонить.

– Помнишь полумёртвого ежа, которого ты прислал мне месяц назад? – обеспокоенно спросила Мари.

Я задумался. За это время столько всего произошло…

– Ну тот, про которого тебе было страшно спрашивать на следующий день, – уточнила она.

После этих слов меня осенило.

– Разумеется! Мелкий, которого привезла Лаура. – Он был в ужасном состоянии, да?

Мари помолчала несколько секунд, а потом спросила:

– Массимо, можно я привезу его тебе? Он какой-то странный. Ест как прорва, но, в отличие от своих собратьев, совсем не растёт. Он так и остался весом в 90 граммов.

Мари приехала спустя пару часов, взволнованная.

– Я дала ему антибиотик. Теперь он пускает слюни и дышит с трудом. Сделай что-нибудь, пожалуйста, – негромко попросила она.

Я взял ежонка на руки. Ему действительно было плохо. По его брюшному дыханию я сделал вывод, что у него, вероятно, тяжёлая пневмония.

По тому, как Мари смотрела на него, было понятно, что девушка переживает за этот комочек колючек. Глаза Мари блестели от волнения, да я и сам с трудом удерживал слёзы.

– Мне очень жаль, Массимо. Нужно было привезти его раньше. Прости…

Я усадил ёжика в пластиковую коробку у своего стола.

– Так он всегда будет у меня на виду, – пояснил я Мари, чтобы успокоить.

Я положил в коробку грелку, включил кислородную машину и поднёс канюлю к мордочке ежа. После я поставил рядом блюдце с кошачьей едой, и ёжик сразу же приблизился к нему.

– Ого! – воскликнул я. – Аппетит не пропал. Хороший знак!

– Это так кажется, – хмуро ответила Мари.

Затем, вытащив из сумочки маленькую коробочку, добавила:

– Док, я принесла его фекалии. Можешь посмотреть под микроскопом? Может, у него паразиты.

Я улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку:

– Свежая ежиная какашка с утра пораньше – то, что нужно, чтобы начать день!

Сосредоточившись за микроскопом, я удивился. Кал ежа кишел личинками. Лёгкие ежонка были забиты нематодой креносомой – страшным червём, который в больших количествах может привести к смерти. Я никогда не видел такого маленького ёжика с этим заражением.

– Он под завязку набит креносомой, – расстроенно сказал я Мари.

– Антибиотика недостаточно, нужен препарат, который избавит лёгкие от паразитов, или… – я замолк, но Мари уже сама поняла, что я собирался сказать.

Она опустила взгляд и закончила за меня:

– Или он может умереть.

– Да, – подтвердил я. – Мёртвые черви могут закупорить бронхи и ещё больше осложнить ситуацию. Но у нас нет выбора, надо попытаться.

– Делай, что должен, Массимо, – подытожила Мари. И добавила: – Если что, позвони… и говори как есть. Почему-то именно самые больные обычно дороже всех…

Было заметно, что она испытывает к этому ежонку особенную любовь. После того как мы попрощались, я вобрал в шприц мизерную дозу препарата и не без некоторого опасения вколол её ежу.

– Давай, Мариолино, ты должен выкарабкаться… Тебя любят столько людей. Здесь ты нужнее, – прошептал я ему.

Имя Мариолино само сорвалось у меня с губ при мыслях о Мари. Ежонок затих, как ни в чём не бывало, и через несколько минут снова заснул на тёплом флисе. Ну и ну, подумал я.

Остаток дня прошёл без происшествий. Вечером, однако, я почувствовал, что что-то не так. Мариолино больше не прикасался к еде и очень тяжело дышал.

Я решил, что это побочный эффект от лечения – надо подождать и посмотреть, съест ли он что-нибудь позже.

В этот момент в дверь позвонили они: молоденькая парочка, которая нашла ежа посреди дороги.

Я всегда рад встрече с душевными людьми, любящими животных, – они вселяют в меня надежду и мужество. Я радостно поприветствовал их, но, когда приподнял одеяльце, прикрывающее ежа, побелел.

– О нет… он почти умер! Нельзя терять ни минуты, – воскликнул я.

Я поспешно попрощался с парочкой и побежал готовить тёплую капельницу, чтобы оживить ежа. Я медленно ввёл капельницу в его маленькое тельце, настолько безжизненное, что напоминало тряпку. Краем глаза я поглядывал на Мариолино. Колокола в церкви пробили восемь раз.

– Нас ждёт долгая ночка, – вздохнул я.