Расскажи мне что-нибудь хорошее. История о маленьких ежиках и необыкновенном спасении дельфина Каси

Амир, к которому Хомаюн прислушивался больше всех, сообщил мне, что в этот раз он действительно непреклонен.

Вот тут мы уже начали паниковать. Кармен, которая подписала договор с островом Киш, раздражали наши препирания, и она пригрозила покинуть чат. Казалось, всё снова потеряно, но я не хотел сдаваться.

Я написал Хомаюну кучу сообщений о том, что это наш последний шанс, и если потом Кася погибнет в Тегеранском дельфинарии, то ответственность за это будет полностью на нём. Он ответил мне в тон: «А если она погибнет во время перелёта, то ответственность за это будет на тебе?»

«Да, – написал я. – Разумеется».

Итак, после ещё одной бессонной ночи, когда я превзошёл самого себя в дипломатии, Хомаюн сдался. Несмотря на уговоры, в глубине души я признавал, что отчасти он был прав: что, если рейс снова отложат?

Не теряя времени, я позвонил Амиру.

– Давай оставим эту авиакомпанию, – предложил я. – Время идёт, а в «Милад Тауэр» становится только хуже. Надо найти другое решение. Как насчёт того, чтобы снова попробовать Pouya Air?

Амир тут же начал действовать и вскоре перезвонил мне.

– Они всё ещё согласны, – сообщил он. – Первый доступный рейс 14 января, то есть послезавтра.

Я не колебался ни секунды, и мы забронировали этот рейс.

Несмотря на то что внешне я держался хорошо, на душе у меня было неспокойно. Буквально за несколько дней до этого в Центре произошло событие, омрачившее мою радость за Касю.

Глава 31 Радость и боль

– Почему бы тебе не попробовать экстракт из особых трав? – предложила мне Эльвира, волонтёр из Абруццо,[43] ухаживающая за колонией ежей в своём регионе.

Однажды она попросила у меня совета, и наше общение постепенно переросло в доверительную дружбу. Когда я рассказал ей о состоянии Элис и моём страхе её потерять, Эльвира посоветовала мне для терапевтического использования травяные экстракты, которые могли быть полезны для дыхания ежихи и были способны частично облегчить её боль. За 30 лет я привык к традиционной медицине и поначалу был настроен скептически, но вскоре Элис перестала реагировать на лекарства, и я оставил только кислород и аэрозоль, чтобы поддерживать в ней жизнь. В последние дни Элис ела всё меньше и меньше. Я изо всех сил старался ей помочь, но у меня ничего не получалось. В эти минуты я вспоминал последние дни жизни моей матери, когда я безуспешно пытался хоть чем-то облегчить её боль.

– Массимо, приоткрой окно, пожалуйста, – слабым голосом просила она меня.

«Позови медсестру», «Поправь, пожалуйста, подушку»…

Поэтому я решил последовать совету Эльвиры, и спустя несколько дней новое лечение начало работать. Может, мне просто хотелось так думать, но тогда мне правда казалось, что Элис успокоилась и её страдания поутихли.

Пока не наступило 6 января.

К Крещению мы организовали прямую трансляцию в соцсетях в честь празднования Дня ежа. Раньше мы отмечали этот день в Центре, но из-за пандемии было решено встретиться онлайн. Мы запланировали выступления наших друзей – музыкантов и художников, а также попросили парочку наших подписчиков рассказать истории из их жизни, связанные с животными. Это была прекрасная возможность провести несколько часов вместе, несмотря на вынужденную самоизоляцию.

Однако для меня это было тяжело.

В тот день состояние Элис сильно ухудшилось, и три часа прямого эфира превратились в сущий кошмар: мне приходилось постоянно отходить, чтобы проверить дыхание Элис, которое становилось всё хуже и хуже. Каждый раз, когда я к ней подходил, я боялся, что она уже умерла. Когда мероприятие закончилось, у меня практически не осталось никаких сил. Я плюхнулся на диван рядом с Элис и не отходил от неё всю ночь.

В последующие два дня ежиха совсем перестала есть. Я понял, что это конец и единственное, что я могу сделать для неё, – просто быть рядом. Это то, чего мне хотелось, когда болела моя мама. К сожалению, последние минуты наступили для неё, когда я покинул больницу, чтобы поспать хотя бы пару часов. Я всю жизнь жалею, что меня не было с ней рядом в этот момент.

Наступила ночь на 9 января. Около часа ночи я почувствовал, что сильно устал, поэтому поставил будильник на час и прилёг на диване. Когда он зазвонил, я резко поднялся. Сердце у меня колотилось. Подбежав к клетке, я приподнял одеяльце, прикрывавшее Элис.

Я видел смерть уже много раз, но ведь это была Элис, поэтому я чуть не задохнулся: она лежала рядом со своей подушечкой, иголки стояли торчком, а тельце было неподвижным и безжизненным.

Она действительно покинула меня.

– Элис… – севшим голосом прошептал я. – Нет… – и заплакал.

Я плакал до тех пор, пока у меня не закончились слёзы. Начало светать.

Как причудлива судьба: это должны были быть счастливые дни, потому что почти после года волнений наконец настало время перелёта Каси на остров Киш. Можно ли быть одновременно счастливым и скорбящим, раздираемым горем и переполненным радостью? С одной стороны, я был полностью поглощён Касей и приготовлениями к её перелёту, а с другой – был заложником своей тоски по Элис.