Столь же важно налаживать контакты с другими ассоциациями, которые помогают тем, кому меньше повезло: сражаться в одиночку труднее, а сотрудничество чаще приводит к выдающимся результатам.
Неважно, говорите ли вы на разных языках, живёте ли в отдалённых уголках планеты и сильно ли у вас различаются культуры: именно наши различия помогают находить новые варианты решения.
Когда вы работаете на общее благо, например спасаете истерзанную природу, которой, к сожалению, становится всё хуже с каждым днём, разделение и противостояние в одиночку бесполезны: необходимо объединение, потому что только вместе мы способны свернуть горы. В одиночку и с места не сдвинуться, а объединившись, можно изменить мир!
Объединение приносит и личную отдачу – внутреннее обогащение, которое невозможно получить, если оставаться замкнутым и нелюдимым и, образно выражаясь, не покидать своего дома. Настал час основать нашу жизнь на таких ценностях, как солидарность, дружба и уважение ко всему, что нас окружает, – не только к другим людям, но и к животным, от самых больших до самых маленьких, а также к окружающей среде, в которой мы живём. Пора заканчивать с нашим потребительским образом жизни, если мы не хотим, чтобы наша планета превратилась в безжизненную пустыню.
Для этого, однако, необходимо, чтобы каждый из нас вышел за рамки своей привычной жизни в стремлении иметь более широкое, осмелюсь сказать, космическое видение. Хорошо ли, плохо ли, но всё взаимосвязано, и если при помощи сети солидарности можно достичь невообразимых результатов, то в равной степени верно и то, что катастрофические события, вызванные прямо или косвенно одним человеком, влияют не только на место, в котором они проявляются, но в конечном счёте на всю планету, то есть на всех нас. К такому мышлению ещё надо привыкнуть: смотреть на мир одновременно и умом, и сердцем, замечать сюжет и отдавать должное каждой отдельно взятой ниточке, связывающей всех нас. Я часто думаю о местах, где животных заставляют работать ради развлечения людей: даже если нигде не говорится о плохом обращении, это не значит, что у них хорошая жизнь. Скажем, дельфинарий. Бассейны там небольшие, социальных взаимодействий не так много, а животным требуются долгие тренировки, чтобы они не скучали и не толстели из-за ограниченного пространства для передвижения. Кроме того, в неволе продолжительность жизни дельфина намного короче, чем в естественной среде обитания.
Мы с Кристиной подумывали о том, чтобы навестить Касю на острове Киш, но потом пришли к выводу, что наш приезд внесёт определённый денежный вклад в дельфинарий, а нам этого не хотелось. В итоге мы не поехали, решив, что каждый должен заниматься своим делом.
Этот период, столь болезненно отмеченный пандемией, научил нас тому, что не обязательно выходить из дома и потреблять, чтобы чувствовать себя живым, активным и полезным. Даже запершись в четырёх стенах – на этот раз в прямом, а не переносном смысле, – можно видеть на тысячи километров за пределы горизонта; можно общаться с людьми, которые отличаются от нас только на первый взгляд; спасать жизни и обогащаться новыми чувствами и отношениями. Невыспавшиеся, морально и физически истощённые, но довольные – никакой аперитив или новое платье не заставят вас испытать это чувство.
Пока я писал эту главу, моя любимица Блонди меня покинула. Я знал, что её болезнь будет только прогрессировать, и её смерть была неизбежной, но мне всё равно очень больно. Блонди нужна была помощь, и мы любили и баловали её, как могли. Многие посчитали бы её маленьким и незначительным существом, но для нас она всегда была важной и достойной заботы.
Прощай, Блонди! Ты навсегда останешься в моём сердце.
Я снова открываю глаза.
События этого года пронеслись в голове шумным потоком. Я встаю и машинально направляюсь в спальню. Из комода в левом углу за мной неподвижно наблюдают четыре куклы, обняв друг друга. У них утончённые черты лица, над которыми не властно время. Глаза у куклы посередине особенные – они голубые, а сама кукла пластиковая со светлыми волосами. Я подобрал её в детстве – кто-то выбросил за ненадобностью. Помнишь? Я принёс её домой, вымыл, причесал, одел в одну из своих детских шерстяных рубашек, а после подарил тебе. Ты была мне не только матерью, но и сестрой, поэтому я обращался к тебе по имени – Франка. С разницей всего 17 лет мы с тобой всегда были двумя детьми.
Присаживаюсь на кровать. Она всё ещё застелена белым пуховым одеялом, согревавшим тебя прошлой зимой.