Рассказы о жизни. Книга первая

«В Горловке войсками убито около 300 дружинников: нападало на войска свыше 4000. Солдат убито 3, ранено 12, около 500 человек сдалось, отпущены по приведении к присяге; потери полиции не выяснены, ранен городовой, околоточный Шкультецкий, отнято до 7000 патронов, свыше 300 пик, много ружей, винтовок, револьверов, динамит, две бомбы. Бой длился шесть часов, полиция рассеялась, войска ушли на ртутный рудник, (становой) пристав с ними. Полиция в Дебальцеве разоружена и рассеяна. Прошу экстренно открыть мне кредит на тысячу рублей на расходы по командировкам, призрению, помощи, на лечение чинов полиции, их семейств и на другие неотложные нужды»[79].

В телеграмме многое неясно и наверняка преуменьшены потери войск и полиции. Однако из нее можно понять, что часть войск отказалась, видимо, стрелять в своих братьев рабочих и крестьян и сдалась восставшим. О многом свидетельствует также и упоминание о том, что полиция «разоружена и рассеяна». Однако так или иначе, но восстание было подавлено и восставшие понесли огромный урон. Боевые дружины рабочих оказались разбитыми, а их вожаки упрятаны в тюремные застенки. Всем им угрожала смертная казнь.

В числе наиболее видных руководителей горловского восстания, схваченных царскими властями, находился и профессиональный революционер, большевик Александр Михайлович Кузнецов-Зубарев (Марк)[80], присланный на помощь горловцам, кажется, из Ростова. Он был тяжело ранен, и это привело к тому, что его поместили в одну из местных больниц. Возникла идея спасти Кузнецова, но его охранял чуть ли не взвод солдат.

В это время нам стал известен приказ царских властей об аресте партийных руководителей, в том числе и меня.

На подпольном заседании Луганского большевистского комитета мы договорились, кто и куда должен скрыться и кто должен остаться в городе для руководства нелегальной революционной работой. Мне и только что вернувшемуся из ссылки одному из основателей луганской партийной организации, Якову Моргенштейну, было поручено отправиться в Горловку, связаться с нашими арестованными товарищами и попытаться организовать их побег.

Мы с Моргенштейном принялись за дело. С помощью товарищей раздобыли надежные нелегальные паспорта и двинулись в Горловку. На месте узнали, что всех арестованных участников и руководителей горловского восстания уже увезли в Харьковскую и Екатеринославскую тюрьмы. Кузнецов-Зубарев находился по-прежнему в больнице, в тяжелом состоянии. Выкрасть его можно было, лишь убив охранявших его солдат или же при их непосредственном содействии. Но ни на то, ни на другое мы не могли рассчитывать: у нас не было для этого ни сил, ни средств.

Кузнецова-Зубарева могли в любой момент увезти в губернскую тюрьму. Был дорог каждый миг, и мы решили найти иной выход. Местные большевики-подпольщики сообщили нам, что они связались с одной из медицинских сестер, расспросили у нее о солдатах, охранявших больного. Она рассказала, что солдаты охотно принимают угощения, падки на выпивку. Мы решили использовать это.

С помощью своих людей — доктора и аптекаря — достали снотворное. Заготовили для передачи солдатам продукты и водку. Оставалось только угостить охрану и действовать. Но надо было еще достать лошадей и договориться о том, куда увезти Кузнецова-Зубарева, чтобы спасти его от преследований хотя бы на первое время (в дальнейшем мы предполагали снабдить его нужными документами и переправить в более надежное место). Товарищи подсказали выход. В 30—35 километрах от Горловки жил некий Брунст, владелец завода сельскохозяйственных машин. Говорили, что он либерал, склонный к романтическим приключениям.

Брунст загорелся нашей идеей. Убедившись, что приключение ничем не грозит его капиталам, он сказал, что охотно нам во всем поможет. Таких «спасителей» революции мне не раз приходилось встречать в жизни. Иногда они оказывали нам действительно огромную поддержку.

Так было и на сей раз. Выслушав мою просьбу, Брунст согласился выделить нам прекрасную упряжку из двух лошадей, приказал своему кучеру управлять ею. Он выдал мне некоторую сумму денег и согласился укрыть у себя Кузнецова на несколько дней. Заручившись всем этим, я отправился в Горловку, условившись с кучером, где и когда я буду его ждать.