Рассказы о жизни. Книга первая

«Здравствуй и прощай, дорогой брат Алеша и все остальные братья, рабочие и друзья!

Шлю вам свой искренний и последний поцелуй. Я пишу сейчас возле эшафота, и через минуту меня повесят за дорогое для нас дело. Я рад, что не дождался противных для меня слов от врага, и иду на эшафот гордой поступью, бодро и смело смотрю прямо в глаза своей смерти, и смерть меня страшить не может, потому что я, как социалист и революционер, знал, что меня за отстаивание наших классовых интересов по головке не погладят, и умел я вести борьбу и, как видите, умею и помирать за наше общее дело так, как подобает честному человеку. Поцелуй за меня крепко моих родителей. Прошу вас, любите их так, как я любил своих братьев рабочих и свою идею, за которую отдал все, что мог. Я по убеждению социал-демократ и ничуть не отступил от своего убеждения ни на один шаг до самой кончины своей жизни. Нас сейчас у эшафота восемь человек по одному делу — бодро все держатся. Постарайся от родителей скрыть, что я казнен, ибо это известие после такой долгой разлуки с ними их совсем убьет»[82].

Это написанное перед самой казнью письмо, думается, решительно опровергает один странный документ, который, в интересах истины, я не могу не привести. В фонде департамента полиции царского министерства внутренних дел хранится донесение начальника Екатеринославского охранного отделения ротмистра Шульца А. Р. директору департамента полиции Лопухину А. А. от 4 марта 1904 года, которое бросает тень на личность Г. Ф. Ткаченко-Петренко: он там назван в числе секретных сотрудников. Этот чудовищный факт с трудом укладывается в сознании. А не проник ли Ткаченко-Петренко в полицейскую систему по заданию какого-либо партийного комитета, чтобы выведать тайные планы полиции? Героическая его смерть и мужественное поведение перед казнью дают право говорить о нем с глубоким уважением. Вместе с Ткаченко-Петренко были казнены П. Л. Бабич, А. И. Вещаев, В. П. Григоращенко, А. М. Кузнецов-Зубарев, И. Д. Митусов, В. В. Шмуйлович и А. Ф. Щербаков. Приговор был приведен в исполнение 3 сентября 1909 года.

Мужественное поведение руководителей горловского вооруженного восстания на суде и перед казнью вызвало глубокое уважение к ним всего народа. Большевистская газета «Пролетарий» писала в те дни:

«Бесстрашно пошли они — восемь рабочих героев — на смерть. Их повесили 3 сентября за оградой Екатеринославской тюрьмы. Но они живы… Живы в памяти пролетариев, в неостанавливающейся пролетарской борьбе…»[83]

Подавив Декабрьское вооруженное восстание в Москве, царские власти получили возможность перебрасывать свои войска в другие районы восстаний, и в частности в Донбасс. Обладая превосходством сил, они сравнительно легко подавляли революционные восстания масс и чинили жестокие расправы.

Поражение горловцев совпало с разгромом и ряда других восстаний рабочего класса в Донбассе и по всей стране. Потерпела неудачу вооруженная борьба трудящихся в Харькове, где было убито и ранено более 200 рабочих. Жестоко были подавлены вооруженные выступления рабочих в Александровске (Запорожье), Ростове-на-Дону и в других местах.