Рассказы о жизни. Книга первая

Ожесточенная идейная борьба с меньшевиками разгорелась в это время в связи с подготовкой к IV (Объединительному) съезду партии. К нам в Луганск тогда приезжали из центра видные меньшевистские ораторы, и все они пытались убедить нас в неправоте Ленина. Хорошо помню приезд одного из них, имевшего две партийные клички: официальную — Костя и другую, связанную с его ораторским искусством, — русский Бебель. Он говорил остро, с юмором, густо пересыпал свою речь цитатами из Маркса, Плеханова, Мартова и даже из Ленина, против которого были направлены все его доводы. Хорошо замаскированный смысл его речи был таков: восстание широких народных масс — дело вредное и ненужное, оно обречено на провал, надо искать другие пути, чтобы не было кровопролития и жертв. Но прямо он этого не говорил, а сыпал всякого рода шутками и прибаутками, желая вызывать у малосознательных рабочих сочувствие.

Терпеть это мы не могли, и по поручению товарищей я выступил против этого меньшевистского златоуста. Между прочим, этого требовали и наши беспартийные рабочие, которые кричали с мест:

— Большевики, дайте отпор этому хлюпику!

Быть может, моя речь была не так красна, как речь русского Бебеля, но я постарался, как мог, растолковать рабочим, что мы, трудящиеся, не можем положиться на милость помещиков и капиталистов, если не хотим быть в вечном рабстве у них. Беда совсем не в том, говорил я, что мы, рабочие, взялись за оружие, а в том, что его у нас еще недостаточно, что мы действуем разобщенно. Научившись на горьком опыте отдельных неудачных выступлений, мы станем еще сильнее и обязательно победим. Эти слова вызвали восторг у рабочих, а меньшевистского оратора они не захотели больше слушать. После этого один из рабочих сказал мне:

— Ловко говорил русский Бебель, красиво, с фантазией, но твоя речь, Володька, правдивистей!

Следует сказать, что борьбу с меньшевиками за влияние на массы мы вели непрерывно, но у нас не хватало опытных организаторских и пропагандистских кадров, и это в отдельных случаях приводило к тому, что меньшевикам удавалось захватывать созданные нами рабочие организации. Именно так случилось с Горным комитетом РСДРП, созданным нами еще в 1904 году, — он в дальнейшем попал под влияние меньшевиков. Но в целом в идейной борьбе победа была на стороне большевистского направления, и мы стремились сосредоточить в своих руках руководство рабочими организациями не только Луганска, но и всего Донбасса. Об этом свидетельствует, в частности, письмо партийному центру Э. В. Лугановского, который помогал нам в этой работе (май 1905 года).

«Перспективы громаднейшие, — говорилось в этом письме. — Затеваем связи в уездах, обществе и среди учителей. В результате мы думаем взять всю работу и объявить себя Донецким комитетом. Понаехали товарищи мне на помощь, но в одном остановка — мало средств и мало связей с такими городами, как Бахмут, Мариуполь. Помогите нам в этом. Вы согласитесь со мною, если я скажу, что, получив пуда 2—3 литературы, технику и еще 2—3 дельных товарищей, весь Донецкий район будет за партией…»[88]

Всю работу по усилению большевистского влияния среди рабочих Донбасса мы проводили в тесном контакте с большевиками Екатеринослава. Когда Екатеринославский комитет большинства приступил к созданию «Рудничного союза РСДРП», мы приняли в этом активное участие и с помощью ленинского партийного центра этот «Союз» быстро окреп и начал руководить рабочим движением в Донбассе. Им были подготовлены и проведены в июле 1905 года стачки шахтеров на Кадиевском и Жиловском рудниках. И хотя после ареста его руководителей «Рудничный союз РСДРП» распался, активная двухмесячная его деятельность во многом содействовала ослаблению влияния меньшевиков в Донбассе.