Рассказы о жизни. Книга первая

В это время кто-то, перекрывая громовым голосом общий шум, сообщил, что к зданию приближается полиция и надо расходиться. Мы давно уже привыкли к таким сигналам и начали покидать здание по заранее намеченным путям отхода. Полиции не удалось арестовать наших руководителей, хотя именно с этой целью, как мы узнали позднее, и был организован налет.

Как известно, накануне IV съезда РСДРП, в феврале 1906 года, В. И. Ленин подготовил проекты основных большевистских резолюций съезда, и они были разосланы в местные организации для обсуждения. Эти проекты дошли и до нашей, луганской партийной организации и были положены нами в основу разъяснения политики большевиков во всех вопросах революционной борьбы. И должен сказать, что они оказали нам большую помощь, сыграли исключительную роль в сплочении луганских пролетариев вокруг ленинских лозунгов и установок, в повышении революционной активности рабочих, в развенчании оппортунистических взглядов и действий меньшевиков.

Слияние в конце декабря 1905 года Центрального Комитета большевиков с организационной комиссией меньшевиков и создание объединенного ЦК РСДРП отвечало настроениям рабочих масс, стремившихся к единству действий всего пролетариата против его общего врага — самодержавного строя. К этому времени в Петербурге уже был создан федеративный объединенный совет, состоявший из равного числа представителей от большевистского комитета и меньшевистской группы, — для согласованных действий и совместного руководства политическими выступлениями народных масс. Слияние организаций большевиков и меньшевиков было проведено также в Харькове, Екатеринославе, Луганске, Одессе, Херсоне, Николаеве. В связи с этим создано Южное бюро при объединенном ЦК РСДРП.

Убедительным свидетельством нашей победы в борьбе за ленинские революционные принципы марксизма явился тот факт, что делегатами IV (Объединительного) съезда партии в большинстве южных партийных организаций были избраны твердые ленинцы, большевики. Мне, молодому тогда рабочему-большевику, выпала честь быть делегатом съезда от «Донецкого союза».

С огромной радостью весной 1906 года я под фамилией Володина выехал из Луганска в Петербург, где еще ни разу не был. Мне было в то время 25 лет, и я с волнением и гордостью ощущал, что у меня в потайном кармане находится мандат на предстоящий съезд партии и что в самое ближайшее время я встречусь с работниками Центрального Комитета, а может быть, и с Владимиром Ильичем Лениным, которого я уже хорошо знал по его выступлениям в нелегальной печати, по подпольным и легальным изданиям. Они оставили в моем сознании неизгладимый след. В лице Ленина я видел несгибаемого вождя революции, беспредельно преданного делу рабочего класса, всего народа.

Прибыв в Питер, я направился на данную мне заранее явку. Это была цекистская явка, где принимали и регистрировали делегатов съезда, давали им различные пояснения, связанные с поездкой на съезд.

Дежурным на явке оказался Загорский (В. Н. Крохмаль), один из видных деятелей меньшевистского крыла партии. Ярый меньшевик, он также был избран делегатом IV (Объединительного) съезда РСДРП с совещательным голосом от меньшевиков и впоследствии, на съезде, был выбран в состав ЦК РСДРП от меньшевистской фракции.

Чтобы не было никаких недоразумений, должен сказать, что к Владимиру Михайловичу Загорскому (Лубоцкому) — видному большевистскому деятелю — В. Н. Крохмаль (Загорский) никакого отношения не имел.

Узнав, что я из Луганска, где безраздельно господствовало большевистское влияние, дежурный сделал кислую мину и, заглянув в свою записную книжку, сквозь зубы, заикаясь, процедил:

— Б…б…большевик, конечно?

Я ответил:

— Да, большевик.

— Т…т…тогда, — заявил Загорский, — вам надо идти к своим.

Я не нуждался в этих советах, потому что твердо знал, к кому мне надо идти. Но я хотел узнать, где находится Ленин и нет ли его случайно здесь, на явочной квартире объединенного ЦК. От этого вопроса меньшевистский лидер весь съежился и стал каким-то взлохмаченным, маленьким и растерянным. Но шок вскоре у него прошел, и этот благообразный, адвокатского вида джентльмен стал резким и дерзким. Он набросился на меня с отборными ругательствами. И хотя я был не из робкого десятка, все-таки, признаюсь, немного сдрейфил и поспешил поскорее скрыться с его глаз, чтобы найти большевиков.

Очутившись на свежем воздухе, я постепенно успокоился и тут же невольно рассмеялся. Если даже такие видные меньшевики, как Загорский, подумал я, так боятся нашего Ленина, то видно по всему, что он не дает им спуску ни в чем. В таких случаях на Украине говорят: «Заливает за шкуру сала». Вот так и Ленин расправляется с меньшевиками, мысленно произнес я, рассмеялся вслух, чем вызвал недоумение и удивление у проходящих мимо людей. Наверное, кто-нибудь из них принял меня за подвыпившего гуляку, — во всяком случае, так показалось мне по их мимолетным взглядам и улыбкам.